– Послушайте, хватит давать мне советы, – разозлился Гладков, – я старше вас и по опыту работы, и по званию. И я работаю достаточно давно в этой стране, чтобы понимать, какую глупую и грубую ошибку допустил господин Сеидов. Я уже доложил нашему послу, что снимаю с себя всякую ответственность за безопасность делегации. Я вообще считаю, что нужно уже сегодня вернуться в Багдад и там получить результаты тендерной заявки, которая все равно будет не в нашу пользу. Можно договориться с англичанами и вылететь на одном из их транспортных самолетов.

– Мы не можем так легко сбежать. Это будет похоже на бегство, – сказала Алена, – даже я понимаю, что на Востоке не станут уважать тех, кто бежит, не дожидаясь оглашения итогов. Тогда мы автоматически распишемся в нашем проигрыше. Отъезд будет означать наше признание поражения.

– Не нужно этой риторики, – поморщился Гладков, – у меня есть конкретная задача – вернуть вас в Багдад живыми и невредимыми. А ваш руководитель делает все, чтобы усложнить мне эту задачу.

– Он не улетит, – убежденно произнесла Алена, – и никто не улетит без него. Идите в свой номер и закройте дверь. Может, пронесет, и вы останетесь в живых. Вас наверняка не тронут. Но никто из нас отсюда не уедет до завтрашнего вечера. Это я могу вам гарантировать. Заодно мы должны узнать, кто передавал информацию о нашей группе. Вы не забыли, что, вернувшись в Багдад, мы никогда не узнаем о том, кто был таким «кротом» в нашей группе?

– Мне сообщили, что информацию передавали сначала из Эр-Рутбы, – пояснил Гладков, – а это мог быть польский офицер, который сопровождал вас из Иордании. Он вполне мог работать на израильтян или американцев. А уже потом связался с колонной и узнал, когда именно вы прибыли в Багдад.

– Нас сопровождал майор Томашевски, – вспомнила Алена, – но он офицер. У них свое понятие офицерской чести.

– Я тоже офицер, – рявкнул Гладков, – хватит этой дурацкой болтовни. «Офицерская честь», «мы никогда не уедем», «наш долг». Ну, хватит. Во времена Советского Союза у нас сидели секретари парткомов, которые промывали нам мозги и стучали на нас в КГБ. А теперь те времена прошли. Теперь у нас вместо Ленина изображение Бенджамина Франклина. Теперь официально объявили, что самые умные люди – это те, у кого больше таких «Франклинов». И стараться нужно в жизни только ради «дяди Бенджамина», а не ради надуманных лозунгов.

– В таком случае что вам мешает перейти к американцам и получать больше чужих «дядюшек»? – спросила Алена.

– Инерция мышления, – немного подумав, честно ответил Гладков, – я не готов к подобным переменам и не хочу думать о подобном варианте моей судьбы. Кроме того, я искренне люблю свою страну, свою семью и свою работу. У меня осталась семья в Москве. И я не готов стать предателем. Для этого тоже нужно перейти некую черту. Вы видите, насколько я откровенен. Из меня предателя не получится. Я для этого не совсем подходящий человек.

– Убедили, – улыбнулась Алена, – идите лучше к начальнику полиции и попросите поставить дежурных у дверей Сеидова. Может, он выделит сюда специальный пост.

Они разошлись в разные стороны, возвращаясь в свои номера. Еще через некоторое время в коридоре появился другой человек. Он осторожно подошел к номеру Гладкова, слушая, что там происходит. Затем медленно двинулся к своему номеру, находившемуся на этом этаже. Этот человек и был тем самым «кротом», о котором они говорили. Он не мог знать, что несколько минут назад они обсуждали именно его. Но он понимал, что приставленный к ним дипломат может выполнять не только работу сотрудника посольства. Войдя в свой номер, он достал мобильный телефон и набрал известный ему номер.

– Наш друг устроил скандал, – сообщил «крот», – и теперь все ждут его последствий.

Губернатор Хальдун Нувайри был не просто в ярости. Приглашенный врач измерил давление губернатора и ужаснулся – оно подскочило до ста восьмидесяти. Губернатору срочно сделали укол и посоветовали немного отдохнуть, но он выгнал врача, запретив пускать к себе эскулапа, и вызвал вице-губернатора.

– Я поручил тебе узнать все о делегациях, прибывших в Басру! – бушевал губернатор. – Почему вы не смогли узнать подробностей биографии этого русского гостя?!

– Он не русский, – попытался объяснить вице-губернатор, – он мусульманин из Азербайджана, но сейчас живет в России…

– Почему ты не сообщил мне о том, что он является спасителем Фаруха аль-Рашиди?

– Я об этом не знал, – почти честно ответил ибн Тагриберди, – нам сообщили, что он вице-президент компании, мусульманин и представитель рода потомков Пророка. Больше никаких подробностей.

– Нужно было узнать подробности! – крикнул губернатор.

– Я поручил это нашему молодому сотруднику Муслиму Вюсалу, который вчера ездил вместе с русской делегацией на юг. Но, вернувшись в Басру, он все еще не вышел на работу. Мы звонили к нему домой, но жена говорит, что он ушел рано утром, – вице-губернатор прекрасно понимал, почему Муслим Вюсал не дошел до работы, но говорить об этом губернатору не было никакой необходимости.

– Найдите его, – приказал Нувайри, – а заодно вызови ко мне начальника нашей полиции Халида Джалила. Пусть подумает, что мы можем предпринять. В отеле, где остановились делегации, дежурят англичане и наши?

– Да, – кивнул вице-губернатор, – начальник полиции послал туда несколько бронетранспортеров.

– Правильно сделал, – сказал губернатор задумчиво, – я подумал, что нужно использовать этого русского гостя для того, чтобы уничтожить аль-Рашиди. Он наверняка захочет послать в гостиницу своего человека, чтобы попытаться увидеться с человеком, спасшим его отца. Или хотя бы передать ему привет. Нужно, чтобы этот человек попал в наши руки. Я думаю, что Халид Джалил сумеет убедить этого человека рассказать нам, где находится Юсуф аль-Рашиди.