– Вполне достаточно, чтобы об этом узнал сам губернатор… – она покачала головой. – У меня такое ощущение, что тебе нравится эта непредсказуемая ситуация. Боюсь, что ты так ничего и не понял. Это не игра в шпионы, это настоящая жизнь.

– И эти слова мне говорит женщина, которая сама является шпионом, – улыбнулся Фархад. – По-моему, немного смешно. Это вы позволили израильтянам надеть мне кольцо на палец, решив выяснить, зачем им нужен такой специалист, как я. По-настоящему я давно должен был на вас обидеться. Почему, зная о том, что израильское посольство и их военная разведка проявляют ко мне такой интерес, даже работая рядом со мной, ты не защитила меня? Почему меня не защитили родная милиция, наша разведка и наша контрразведка? Я ведь российский гражданин. Нет, вам важно было узнать, что нужно этим гостям от меня. Вам важно было точно установить, что именно они будут делать. И даже сейчас, когда все уже известно, вы не разрешаете мне снять это чертово кольцо. И знаешь почему? Потому что вам тоже нужно найти этого аль-Рашиди. Поэтому меня отпустили в Ирак, поэтому ты и Гладков ходите за мной по пятам, поэтому мне не разрешают снять кольцо. Вам нужен аль-Рашиди не меньше, чем израильтянам. Вот и весь ответ. А ты говоришь, что это не игра в шпионы. Это самая настоящая игра, которую ведут со мной две разведки. Российская и израильская. И поэтому я решил, что вполне достаточно. Не хочу больше быть агентом «одноразового использования». Хочу иметь альтернативу вашей игре, свою собственную игру…

– Это очень опасно, – предостерегла его Алена, – ты даже не можешь себе представить, насколько опасно. Аль-Рашиди – очень известный террорист, и для его уничтожения ни американцы, ни израильтяне ни перед чем не остановятся.

– А вы? Перед чем остановитесь или не остановитесь вы? – спросил Фархад. – Или вас будут останавливать некие моральные принципы?

– Ты никому не веришь.

– Верно. После того как меня так гадко подставили, я никому не верю. Никому.

– И мне? – спросила она.

Он молчал. Долго молчал. Отвернулся. Услышал, как она вышла из его номера, закрыв за собой дверь. И только тогда он немного расслабился, входя в ванную комнату, чтобы умыться.

Алена вышла в коридор, где ее терпеливо ждал Гладков.

– У меня подтверждение прежнего сообщения, – тихо произнес Гладков, – в нашей группе есть осведомитель израильтян. Но, очевидно, он не из военной разведки, а из МОССАДа. Возможно, его завербовали достаточно давно.

– Они не говорят, кто это? Женщина или мужчина?

– Они этого не знают.

– Четыре человека, – напомнила Алена, – двое из них работали за рубежом. Головацкий – в Румынии, Гацерелия – в Египте. Их могли завербовать там. Хотя не исключено, что агентом может явиться кто-то другой.

– Резников или Кажгалиев? – вспомнил остальных Гладков. – Не похоже. Первый вообще молчун, не любит много говорить, ничем не интересуется, кроме своей работы. А второй слишком молод для такой ответственной работы. Я думаю, что это Головацкий. Он достаточно подвижен, умен, умеет располагать к себе людей. Гацерелия слишком удобная мишень, чтобы ее всерьез рассматривать. Ведь все против нее. Работа в Египте, дипломатическая карьера, знание арабского языка. Но именно поэтому я думаю, что это Головацкий.

– А если мы ошибаемся и возможного агента нужно искать не среди этих четверых? – предположила Алена.

Они увидели, как по коридору идет незнакомый мужчина в армейской форме, и замолчали. Мужчина прошел мимо, вежливо поздоровавшись. Это был канадский офицер. И спустился вниз по лестнице.

– Что вы говорите? – нахмурился Гладков. – Сейчас пятый час утра, и я, очевидно, плохо соображаю. Кроме этих четверых, в группе больше никого нет.

– В нашей группе, прилетевший сюда, семь человек, – напомнила Алена, глядя на своего собеседника.

– Какие семь? – изумился Гладков, даже отступая на один шаг. – Что вы хотите этим сказать? Если не они четверо, то тогда остаются сам Фархад Сеидов и мы двое. Кого именно вы подозреваете?

– Сеидов – вряд ли. Было бы слишком наивным предполагать, что его одновременно завербовали и ШАБАК, и МОССАД. Так не бывает. Значит, остаемся мы двое. Вполне можно предположить, что один из нас работает еще и на чужого дядю. Разве это так невозможно? Или во время вашей дипломатической работы никогда не было ничего подобного? Вы ведь и сейчас работаете одновременно на две организации – МИД и нашу службу.

– Вы понимаете, о чем вы говорите? У меня стаж работы в разведке столько лет. Вы еще в школу ходили. И вы меня подозреваете?

– Я не сказала, что подозреваю вас. Я сказала, что возможны всякие варианты.

– Нас осталось двое. Тогда это вы! – чуть повысил голос Гладков.

– Не кричите, – строго одернула его Алена, – меня учили, что самые невероятные предположения могут в конечном итоге оказаться самыми правильными. Не нужно так нервничать. Усилим наблюдение за нашей четверкой. Как вы оцениваете вашу поездку?

– Нормально. Резников и Головацкий действительно классные специалисты, в этом нет никаких сомнений. Но здесь мы напрасно теряем время. Инженеры говорили мне, что там уже две недели пасутся специалисты компании «Эксон мобил». У нас нет никаких шансов.

– Это не нам решать, – строго сказала Алена, – пусть каждый занимается своим делом. Наша задача – попытаться выяснить, кто именно является «кротом» в нашей группе. И, по возможности, защитить членов группы от провокаций со стороны как наших друзей, так и наших врагов.