– Зачем, если Клавочка на даче?

Она промолчала. Потом Юрий спросил:

– Защитила, Оля?

– Конечно!
– сразу оживилась она.
– И знаешь, ни одного черного шара. Единогласно!

– Если бы я знал раньше, я бы принес цветы...

– Не сомневаюсь, Юра. Ни капельки не сомневаюсь.
– Она взяла его под руку.
– Зачем нам этот трамвай? Лучше пойдем, прогуляемся. Такой чудесный вечер. Жаль, что ты не присутствовал в зале. Кстати, Юрочка, как твои буковые леса? Скоро ты их одолеешь?

– Не знаю, ничего не знаю!
– ответил он мрачно.
– Хватит с меня того, что есть...

– Вот и не нужно было тебе уезжать из Агура!
– вырвалось у Ольги. Занимался бы кедром!

– Не надо, Оля!

Она поняла, что ему это неприятно, и спросила:

– Юра, расскажи, как ты жил это время?
– она чуть было не сказала "без меня".

– Так и жил!

– Один?

– Да!

– Что-то не верится...

– А ты как?

– Как перст, одна...

– Что, твой Тимофей Уланка не набавил цену?
– спросил он с легкой иронией.

– Нет, не набавил!
– она рассмеялась.

– Непременно набавит! Ведь ты теперь стоишь не пятьдесят соболей, а по меньшей мере целых сто. И даст в придачу, как ты и просила, помнишь, чугунный котел и копья... Все-таки кандидат медицинских наук...

– Ну и глупый же ты, Юрочка, ну и глупый, - все еще смеясь, сказала она.

Так, за разговорами, они незаметно дошли до Летнего сада. Спустившись по неширокой сходне в ресторан-поплавок, они заняли в углу свободный столик, и Юрий подал Ольге карточку меню. Ольга, изрядно проголодавшись, быстро выбрала первые же попавшиеся блюда, и Юрий подозвал официанта.

– А пить что будете?

– Бутылку шампанского и графин столичной водки, - сказал Полозов.

После краткого молчания Ольга сказала:

– Когда я прилетела в Ленинград и мама сообщила, что с тех пор, как Клавочку увезли на дачу, ты перестал заходить, я решила разыскать тебя. А тут навалилось на меня столько разных дел, что не выбрать было свободной минуты. Но я была уверена, что мы непременно встретимся...

– Действительно у тебя было желание встретиться?

Она с осуждающим удивлением посмотрела на него.

– Не узнаю тебя, честное слово! Если бы ты не пришел на защиту, я все равно разыскала бы тебя. Ведь у нас с тобой дочь, о ней нужно подумать. И потом, разве нам не о чем вспомнить! Ведь были у нас и хорошие, счастливые дни, не правда ли?

– Наверно, были...

Официант принес заказ.

– Откройте, пожалуйста, шампанское, - попросил Юрий.

Когда вино запенилось в высоких фужерах, Ольга спросила:

– За что, Юра?

– Сперва за твою защиту!

Чокнулись, выпили.

– Второй бокал за нашу встречу, - предложила Ольга.

Он налил ей шампанского, а себе в фужер водки.

Подержав его перед собой, залпом выпил. Пока она медленными глотками отпивала шампанское, он налил себе еще из графина и, не дожидаясь Ольгу, осушил и третий фужер. Захмелев, он угрюмо, исподлобья глянул ей в глаза и заплетающимся языком произнес:

– Ты, Оля, теперь недосягаемая для меня вершина... Гигант... А я... просто так... Сижу как бы в твоей тени... И ты, Оля, не гони меня... Дай подольше посидеть в твоей тени...

– Юра, не болтай глупостей, - сказала она как можно мягче, с жалостью.

Он опустил голову на край стола, тихо, беззвучно заплакал.

Ольга несколько растерялась, слегка обняла его за плечи.

– Ну, Юрочка, ну, успокойся, прошу тебя, успокойся. На нас обращают внимание.
– Она почувствовала, как к горлу подкатился ком, но сдержала себя, чтобы самой не расплакаться.

Он поднял голову, искоса посмотрел на Ольгу, осторожно взял ее руку, подержал в своей и медленно поднес к губам.

Когда они в темноте шли через Летний сад, Юрий неожиданно заговорил о дочери:

– Мы так и не решили, как быть нам с Клавочкой...

– Разве ей плохо у бабушки?

– Конечно, Оля, для тебя это очень удобно, - не без упрека сказал он, - но я не уверен, что Наталья Ивановна правильно воспитывает девочку.

– Мама в ней души не чает!

– И настраивает против отца!

– Не может этого быть. Мама, наоборот, с одобрением писала мне о том, что ты часто бываешь у дочери.