Шрифт:
– Ваш приятель и не собирается, как вы культурно выразились, "дать дуба". Я ему сделаю укол - и можете везти его в Турнин. За каких-нибудь два часа ничего с ним не произойдет.
Однако приятель Полозова был настойчив, и волей-неволей Ольге пришлось рассказать ему о Марии Хутунке, которая умерла через три часа после операции. Это немного охладило его.
– Что же нам делать, доктор?
– спросил он более спокойно.
– От Агура до Турнина добрых тридцать пять километров, а поезда до утра не будет. Везти же его на оленьей упряжке по таежным тропам - дело нелегкое.
– Минуточку, я сейчас позвоню в Турнин. Если Аркадий Осипович на месте, я с ним посоветуюсь...
"Пожалуй, она права, что не берет на себя ответственность за жизнь Юрия, - подумал бородач.
– Зарезать старуху и через три часа снова взяться за скальпель... Конечно, страшно, что и говорить. С ее стороны это даже благородно! Если с Юрой до утра ничего не случится, - он глянул на ручные часы, было без четверти четыре, - лучше отвезу его поездом в Турнин к опытному хирургу". И мысленно стал ругать себя, что был так невежлив с докторшей, такой хорошенькой и беспомощной. Он подошел к телефону и стал за ее спиной, решив подслушать ее разговор с доктором Окуневым.
– Пожалуйста, не дышите мне в затылок!
– попросила она рассерженно.
– Простите!
– извинился бородач, но остался на месте.
Телефонистка на этот раз сразу дала Турнин. К радости Ольги, к аппарату подошел Аркадий Осипович.
– Доброй ночи, девочка моя, рассказывай, что случилось?
Ольга почему-то оробела, ничего не могла ответить. Тогда бородач, жарко дыша ей в затылок, зашептал:
– Что же вы молчите, вас же спрашивают?
И Ольга сказала:
– Здравствуйте, Аркадий Осипович...
– Ну вот, слышу наконец твой милый голос, - произнес Окунев.
– Так что же у тебя хорошего?
– Все плохо...
И стала сбивчиво излагать ему историю с Марией Хутункой.
– Конечно, все это весьма неприятно, но ничего не поделаешь. И для меня эта ночь была неудачной. И это все у тебя?
– Нет, Аркадий Осипович, еще не все... Сейчас привезли еще одного больного - инженера из Мая-Дату...
– Что у него?
– Аппендицит, и, кажется, банальный... Вот я и решила попросить вас...
Сразу догадавшись, о чем она собирается просить, он перебил:
– А ты уверена, что банальный?
– По-моему, да!
– Так оперируй, если банальный! Новое дело! Не банальный с перитонитом ты оперировала, и, судя по твоим словам, правильно оперировала, а банальный не можешь...
– Разве я имею право после того, что произошло с Хутункой?
– спросила она дрогнувшим голосом.
– Мне страшно, Аркадий Осипович!
Он сердито оборвал ее:
– Доктор Ургалова, не сентиментальничайте, вы не бедная Лиза старого писателя Карамзина, а советский врач! Немедленно приступайте к делу, прооперируйте инженера из Мая-Дату. Вы уже, доктор Ургалова, не новичок! и перешел на ласково-шутливый тон: - Вот и все, девочка моя. Тебе, я думаю, ясно, что я говорил? И в конце концов, будь мужчиной, не срами себя перед инженером. На днях приеду. Пока, желаю удачи!
– и повесил трубку.
Ольга отошла от телефона, и глаза ее встретились с глазами бородача.
– Как же вас зовут, в конце концов?
– в сердцах спросила она, словно желая излить все недовольство собой на этого человека, который ходит за ней по пятам.
– Медведев моя фамилия, - ответил он.
– Николай Иванович Медведев, а просто - Коля...
– Знаете что, Николай Иванович, идите ко мне в комнату и ложитесь спать.
Он не понял.
– Да-да, идите и ложитесь спать, а то будете ходить за мной, как тень, а я должна сосредоточиться.
Она провела его к себе, усадила за стол, положила перед ним пачку папирос.
– Можете курить!
Когда она вышла, Медведев слышал, как она спросила медсестру:
– Ефросинья Ивановна, у вас еще остались свечи?
– Остались, хватит тебе!
– ответила та и добавила: - Иди, у меня уже все готово...
В седьмом часу утра, когда ночная мгла сменилась за окном белым морозным туманом, Ольга покинула операционную. Вместе с Фросей они перевезли на каталке Юрия Полозова в палату, откуда больничный сторож Евлампий Петрович успел убрать труп Марии Хутунки.
Подумав, что Медведев спит, Ольга не захотела будить его и решила посидеть около Полозова, который так хорошо перенес операцию, что ни разу не застонал. Он и сейчас лежал спокойно, откинув голову на подушке, вытянув вдоль одеяла свои сильные, мускулистые руки.
– Медведев уехал?
– спросил он тихо.
– Отдыхает у меня в комнате.
– Спасибо!
– Не разговаривайте, больной, сейчас сделаем укол, и будете спать. Все у вас хорошо.
Она была уверена, что все у него хорошо, и, вспомнив недавний разговор с Окуневым, решила никогда больше не жаловаться ему на трудности. Она мысленно убеждала себя, что именно так, с тревог и волнений, и должна была начаться ее самостоятельная работа в Агуре. Теперь, когда орочи спросят ее о Хутунке, она смело, без всякой боязни скажет им: "Слишком поздно, друзья мои, привезли ее. Вот инженера из Мая-Дату привезли в больницу сразу же после первого приступа, и все у него прошло благополучно. А Марию Никифоровну доставили почти в безнадежном состоянии. Уверена, что и Александр Петрович не смог бы ее спасти!"