...Они сидели на медвежьей шкуре, разостланной на снегу, и ели из одного котелка суп из мясной тушенки, и Ольгу смешило, как Щеглов по старой крестьянской привычке, зачерпнув ложкой из котелка, пока нес ее ко рту, подставлял под ложку кусок хлеба, будто дорожил каждой капелькой.

– Ничего тут смешного, Оля, - безо всякой обиды сказал он.
– С самого детства приучен беречь съестное...

Пока собаки дремали на студеном солнце, Щеглов предложил сходить в Кедровую падь, где водилось много белок.

– Может, встретим там наших охотников, погляжу, не слишком ли они озоруют, - сказал он.
– Нынче они будут сдавать пушнину по новым, высоким ценам, возможно, и самочек не пощадят, было бы шкурок побольше.

Все чаще стали попадаться обширные гари, слегка припушенные снегом. Даже уцелевшие поблизости деревья имели какой-то унылый вид; склонив тяжелые от белых хлопьев ветки, они стояли притихшие, скорбные, и Щеглов, глядя на них, почувствовал, как у него защемило сердце.

– Да, - сказал он с грустью, - здорово здесь погулял огонь.

Ольга молчала, она только издали, из окна вагона видела, как горела тайга, и не представляла себе размеров бедствия, зато Щеглов, на чьих глазах бушевали палы и сам опаленный их пламенем, мог оценить урон, причиненный лесу.

Он с минуту постоял, огляделся вокруг и хотел было пойти дальше, но Ольга остановила.

– Сергей Терентьевич, не вернуться ли нам? Зимний день короток, пока мы тут блуждаем, станет темно. Да и собачки наши, чего доброго, разбредутся, потом не скоро соберешь их.

Он глянул на часы.

– Я, кажется, не рассчитал, Оля, до Кедровой еще часа два ходьбы, вернемся на протоку.

Чтобы немного сократить обратный путь, они пошли не по своей тропинке, а наискось, по лыжне от широких орочских лыж. Спустившись в неглубокий распадок, они увидели несколько вешек, поставленных изыскателями.

Щеглов подошел к одной вешке, стряхнул с нее рукавицей снег и на дощечке в виде стрелы прочитал: "На Медвежий Лог".

Сергей Терентьевич вспомнил, что на схеме будущей железнодорожной магистрали, с которой его недавно знакомил начальник изыскательской партии, под этим названием значится полустанок на стыке двух соседних районов.

Он вообразил себе тот неблизкий счастливый день, когда здесь побегут поезда, и пронзительные гудки тепловозов разбудят эти глухие просторы, и чуткое эхо, приглушив, повторит их далеко в горах; груженные отборным лесом платформы до самого конца пути, каким бы долгим он ни был, сохранят свежий, всегда отдающий терпким багульником запах дальневосточной тайги.

От этой радостной мысли Щеглову стало легко, и он зашагал быстро, поглядывая через плечо на Ольгу, которая едва поспевала за ним.

В Турнин они приехали в седьмом часу вечера, когда над горным хребтом полыхало закатное солнце, но не багрово - на непогоду, а ярко и чисто - на ясный, безветренный день...