Вилланова протестующе поднял руку.

— Нет, Нет… Всемирная валюта вполне пригодна. Ваша финансовая политика по большей части достойна восхищения.

— По большей части, — хмуро отозвался эхом Бовето.

— Господа, — перебил Дэвид, — как хозяин встречи, я должен напомнить вам, что ваша конференция должна сегодня закончится, и весь мир ждет от вас какого-нибудь коммюнике. Наверно, вам следует подчеркнуть вопросы, по которым вы достигли согласия, и продолжить данный диалог на будущих встречах.

Бовето что-то пробурчал, но Вилланова ответил смешком.

— Устами младенца.

— О чем мы договорились? — задал риторический вопрос аль-Хашими.

Дэвид ответил, считая по пальцам.

— Во-первых, будет объявлена всеобщая всемирная амнистия для всех членов Подпольной Революционной Организации Народа… их не будут в дальнейшем преследовать, нигде.

— Но с этого дня любые будущие партизанские действия будут беспощадно раздавлены, — добавил Бовето.

— Согласен, — сказал Освободитель. — Время сражений закончилось — если мы сможем достичь справедливости, не прибегая к силе.

Прежде, чем они снова смогли заспорить, Дэвид продолжил:

— Во-вторых: Аргентина, Чили и Южная Африка вновь присоединяются к Всемирному Правительству. И в-третьих, — быстро добавил он. — Всемирное Правительство перестроит свое законодательное Собрание и региональную структуру для представления государствам-членам большей местной автономии.

— Детали еще надо будет утрясти, — заметил Бовето. Вилланова кивнул.

— В-четвертых, — продолжал Дэвид, — всякая частная поддержка ПРОН частными фирмами, — тут все посмотрели на аль-Хашими, — будет немедленно прекращена. В дальнейшем поддержка террористов будет рассматриваться, как сам по себе чистейший акт террора и преследоваться, как таковой.

— Согласен, — вздохнул аль-Хашими.

— Я бы хотел добавить последний пункт, — сказал Дэвид, — пункт, не поднимавшийся на ваших обсуждениях, но мы здесь на «Острове номер 1» считаем его жизненно важным.

Все повернулись к нему.

— Доктор Кобб предложил, чтобы мы начали вкладывать как можно больше прибылей «Острова номер 1» в новые космические общины, которые будут продвигаться к краям Солнечной Системы с целью поиска новых источников сырья, разработки природных ресурсов и создания космической промышленности. Наши предварительные расчеты показали, что при вкладе семидесяти пяти процентов наших будущих прибылей, мы можем вернуть земле что-то порядка пятидесяти миллиардного ежегодного увеличения Валового-Глобального Продукта.

— Семьдесят пять процентов прибылей! — ахнул аль-Хашими.

Кивнув, Дэвид подтвердил.

— Мы сможем ускорить производство Спутников Солнечной Энергии для передачи энергии странам Южного Полушария, а также построить новые космические поселения. Наша цель — принести богатства всей Солнечной Системы всем людям Земли.

— Но Правление никогда не согласится вкладывать столько своих прибылей.

— Ему придется согласиться, — пообещал Дэвид, — иначе «Остров номер 1» объявит себя независимым государством и попросит о принятии в члены Всемирного Правительства. Точно также, как поступили Лунные поселенцы в Селене.

Аль-Хашими полуприподнялся с кресла, а затем снова сел, лицо его сделалось горькой маской недовольства.

— Это шантаж.

Дэвид улыбнулся ему.

— Правление по-прежнему будет получать с «Острова номер 1» неплохие прибыли. Но народ «Острова номер 1» хочет большего, чем прибыли. Наша цель сделать наших собратьев-людей на земле такими же богатыми и уверенными в будущем, как и мы.

— Это цель Кобба, — огрызнулся аль-Хашими. — Народ колонии даже не знает об этом.

— Но скоро узнает, — возразил Дэвид. — И как он, по-вашему, проголосует по этому вопросу?

Аль-Хашими не ответил.

— Как вы сказали, мой юный друг, — мы должны закончить данную конференцию. Думаю, мы много достигли, хотя многое остается еще сделать.

Бовето поднялся на ноги и протянул руку Вилланове.

— Полагаю, вам придется стать членом Административного Совета.

Пожимая руку Африканцу, Освободитель печально улыбнулся:

— Как вы думаете, не смогу ли я как-нибудь тихо исчезнуть? Я ведь в общем-то не люблю политику.

— Вряд ли, — усмехнулся в ответ Бовето. — Вы втянуты в политику пожизненно, полковник, нравится вам это или нет. Раньше или позже вы, вероятно, заберете у меня председательское кресло.

Вилланова выглядел ошеломленным.

— Мне такое и не приснится!

— Да, — согласился Бовето, — но вашим сторонникам — обязательно. И в конечном итоге вы сделаете то, что надо сделать.

Осев в кресло, Освободитель провел рукой по своим седым, как сталь, волосам.

— Тогда давайте, по крайней мере, надеяться, что мы сможем не соглашаться друг с другом — мирно.

Бовето кивнул.

— Мирно, — повторил он.

Дэвид радостно вылетел из маленькой уединенной совещательной и поспешил в кабинет доктора Кобба, сделанный им собственный штабом, пока старик лежал в госпитале.