– Итак, предположим, неизвестное - икс. Где его искать: в установке, в химизме реакции? Не думаю, тут все исследовано вдоль и поперек. Остается сырье, нефть.

Конечно, глубокая переработка нефти насчитывает десятки лет. За это время испытывалось сырье из тысяч скважин. И ничего. Если не считать, правда, нескольких сомнительных случаев... Раньше их объясняли просто:

вредительство. Но теперь-то мы понимаем... И еще одно.

Скважины уходят все глубже, и нет гарантии, что если в "п" случаях мы не столкнулись с новым явлением, то мы не столкнемся с ним и в "п+1" случае.

– Понимаю.

– Боюсь, что не вполне. Вероятность появления икса ничтожно мала. Так что работа предстоит огромная, а шансы на успех близки к нулю. Впрочем, в науке это обычно, дорогой товарищ Крымов.

– Меня интересует не наука, а справедливость.
– Валерий покраснел: слишком громкое слово. Он поправился: - Я хочу знать правду.

– Вы, по-видимому, прирожденный следователь.- Пойди пойми: то ли это всерьез, то ли иронически.

– Вовсе нет. Отработаю два года и уйду в аспирантуру.

Левин посмотрел на него, покачал головой.

– Ладно, допустим. Тогда тем более, какой вам резон взваливать на себя такую обузу? Или от вас требуют?

– Нет. Дело я могу сдать хоть завтра. А резон?..- он посмотрел на Левина.
– Простите за нескромность:

этот вопрос задан для изучения, так сказать, психологии молодого поколения?

– Совершенно справедливо. У меня, знаете ли, дочь вашего возраста. Так что интерес естественный. Что вами движет: человечность, служебный долг, порядочность?

– Не знаю, - сказал Валерий медленно.
– Не знаю.

Наверное, все проще. Когда мы разговаривали... мне показалось, что она говорит правду. И я подумал, какой это ужас, когда ты не виноват, а тебя осудили. Так бывало, я знаю. Но больше не будет. Если каждый... В общем, вы понимаете...

– Понимаю. Теперь вас, очевидно, интересует вопрос практический: где и как искать этот таинственный икс?

– Да, конечно.

– Сделать нужно многое.

Левин притянул блокнот, вынул из подставки карандаш. В нижнем углу листа возник силуэт вышки. От нее потянулись линии к ступенчатым башенкам и дальше, к домикам резервуаров. Линии раздвигались, уходили и сходились вновь, постепенно сдвигаясь вверх и вправо-к миниатюрным колоннам нефтеперерабатывающего завода.

Начало здесь, - острие карандаша уперлось в вышку.
– Отсюда нефть поступает на сборный пункт, который обслуживает группу скважин или промысел в целом. Затам - резервуарный парк промыслового управления и петековские резервуары...

– Простите?

ПТК - производственно-товарная контора. Сюда сходится нефть всех районов. В нашем случае - объединения. Следующий этап: резервуары товарно-сырьевой базы завода. Наконец, установка. Потом идут: призаводская база, эстакада... Правда, все, что после установки, нас сейчас не интересует. Но остальное надо знать назубок, если вы, конечно, не передумали.

– Нет.

– В таком случае любите книгу - источник знания.

– Благодарю. Но я не совсем понимаю, почему не предотвратили взрыв. Разве нефть не берут на анализ?

Ее состав нигде не проверяется?

Наоборот, проверяется везде. И на промыслах и по всей системе резервуаров. Но анализы стандартные:

удельный вес, процент воды, механические примеси.

Одним словом, поисками икса никто, естественно, не занимается. Я бы вам советовал начинать не со скважин - их тысячи, а в обратном порядке - с заводских резервуаров. Потом резервуары ПТК и так далее.
– Он долго смотрел на Валерия, сказал почему-то грустно: - Молодые люди легко загораются и легко гаснут. М-да...

Мне будет очень жаль, если такое случится и с вами.

* * *

На базе ("Товарно-сырьевая"-мысленно определив ее назначение Валерий) его встретили сдержанно. По телефону директор завода распорядился: "Предоставьте товарищу возможность"... и на базе, видимо, решили, что он ревизор из треста, а может быть, даже из совнархоза. На третий день об этом рассказала Валерию девушка из конторы. "А вдруг я в самом деле ревизор?" - улыбнулся он. Девушка покачала головой. "Нет, они другие, а вы совсем другие". "Так кто же я?" "Аспирант или, наверно, корреспондент".

Он взял документы. Сидел часами, читая все эти разрешения на откачку, журналы анализов, справки, накладные. Он начал издалека: за три месяца до взрыва. Хотел привыкнуть, войти в будничный ритм этих букаг, чтобы резче ощутить отклонение.

Конец февраля. Март. Апрель. Начался май. Приближалось 17-ое, день взрыва. Валерий двигался все медленнее. Верил: в документах за этот день удастся найти что-то особенное, необычное. Но верил не очень крепко. Справки, записи в журналах были похожи, как близнецы. В колонках цифр, в перечислении сортов нефти не оставалось места для чуда.