– Ну, как Ердань? Дюже соленая?
– спрашивал кто-то.

Но внимание Вадимки теперь было привлечено к другому.

– Казаки!
– вдруг где-то недалеко раздался зычный командирский голос.
– Кто со мной? Будем пробиваться в Крым сухим путем. Другой дороги у нас не осталось. В порту много брошенного оружия, подбирайте его - и с богом! Пулеметов побольше!.. Кто со мной?

Вадимка сразу узнал голос полковника Мальцева.

– А мы, сосед, что будем делать?
– сказал Яков, утирая слезы. Двинем в Крым?

– ...Ну, ты как хочешь, а я как знаю, - помолчав, нехотя ответил Алешин.

– Значит, не пойдешь?.. Я давно догадывался.

– Значит, не пойду... С меня хватит!

– Уговаривать тебя некогда. Дело твое... А жалко - три службы сломали вместе.

– Яков, куда тебя черт понесет? На кой леший тебе Крым? В седле не удержались, на хвосте не удержишься!..

– Не в том дело!
– перебил Чугреев.
– Сам знаешь, уж больно много я красным задолжал. Как бы они не стали взыскивать все долги сполна. Так что приходится одной дорожки держаться... Ежели доберешься до дому, скажи моим, что велел, мол, кланяться, а сам пошел долю искать... Прощай, сосед!

Яков тряхнул головой, вскинул ремень винтовки на плечо и с офицерским чемоданом в руке пошел, расталкивая галдевшую толпу.

...С Мальцевым ушло немало народу, на пристани стало просторнее. Скоро тут все утихомирилось. Люди снова стали рассаживаться кучками. Слышался ровный гомон. Было похоже, что пароходов уже не ждали. Пожар на берегу угасал, на пристани стало темнее, более густо потянуло смрадом. Вадимка и Василий Алешин нашли то место, где они недавно располагались.

Английская амуниция была изрядно затоптана грязными сапогами, от ящика, в котором была водка, остались одни щепки, осколки от бутылок хрустели под ногами. По этому месту, видать, прошло много ног.

– Садись, парнишша... Теперь нам осталось только ждать готового... Отдыхай, - сказал Алешин, подстилая ему валявшуюся шинель.

Долго сидели молча. Вадимка был потрясен всем, что увидел в эту ночь, но все заслонила коренастая фигура Якова. Перед глазами так и стояло - с винтовкой и чемоданом сосед уходит от них, исчезая в толпе, одетой в английские шинели.

Вадимка по привычке шморгнул носом и прошептал, поглядывая украдкой на Алешина.

– Ушел дядя Яков, ну и нехай себе... Ему, стало быть, не жалко ни дома, ни хутора... Не очень-то они ему нужны!

Дядя Василий долго молчал, а потом похлопал своего собеседника по спине и будто нехотя сказал:

– Рыба ишшет где глубже, а человек - где лучше.

– Ну, конечно, ты делаешь как лучше!

– Эх, парень, парень... И что ты ко мне пристал...

– Доберемся до дому, эх и заживем! Правда, дядя Василь?

– Дай-то бог... А то ведь только тем и занимаемся, что стреляем друг в друга.

Дядя Василь снова замолчал. Вадимка был несказанно рад, что с ним разговаривают как со взрослым, и тоже молчал - он боялся каким-либо неосторожным словом рассердить соседа.

– А нынче вот, - снова заговорил дядя Василий, - я дошел до края и конца - тут край земли нашей, тут и войне конец. С нынешней ночи я могу жить не по воинскому уставу, а сам по себе. Нынче я опять Василий Алешин, каким меня мать родила. И думаю я - не пора ли тебе, Василий Алешин, жить, как велит тебе твоя душа... А душа-то, она от войны совсем изнемогла... Вернусь вот домой и начну жить с того места, на каком меня застала война... Дело тут простое... Ежели мне кто сделал добро, так и я же буду платить ему тем же. Ежели каждый из нас да начнет жить по этому человеческому закону, то и жизнь станет совсем другой. Свет-то, он стоит на добрых людях.

Вадимка был согласен с Алешиным. После всего, что довелось видеть в Хомутовской, он хорошо знал, как страшно, когда люди убивают людей.

– Вот бы только коней выручить, - осторожно заговорил парнишка.
– Я их в городе одному извозчику отдал... А что, ежели пойти к этому дядьке и сказать: "Отдай коней назад, мы домой на них поедем?" А? Дядя Василь?.. Коней-то жалко... Что мы с матерью без них будем делать?.. Быков у нас нету.

– Дорогой ты мой, несмышленыш, - обнял Вадимку Алешин.
– Кто ж тебя пустит по городу разгуливать, коней своих искать? Мы с тобой, брат, пленные. У нас теперь одна забота - делай, что прикажут... Да ты не горюй. Твоим коням тут будет неплохо. Извозчик толк в лошадях понимает...

Вадимка вздохнул и ничего не ответил. Он был очень обижен, что соседу не жалко бросать его Гнедого и Резвого. Парнишка даже отвернулся от Алешина. Только сейчас он смог оглядеться по сторонам. Пожар на берегу погас, от него остались лишь какие-то тлеющие груды. Но было удивительно раньше, когда пожар только начал затухать, соседняя пристань все больше терялась в темноте; теперь пожар кончился, а соседнюю пристань стало хорошо видно. Вадимка догадался - уже светало. Он посмотрел на море. На горизонте в густой рассветной дымке маячили два судна.