– Не спеши, парень, на пароход... Нас с тобою за морем никто не ждет, - услышал Вадимка шепот у самого уха.

Слова Алешина изумили и обрадовали его. Вадимка боялся попасть к красным, но уезжать куда-то за море ему очень не хотелось. А как же мать, как же дом, как же ребята? Как же без всего этого? И вот такой человек, как Василий Алешин, говорит, что уезжать никуда не нужно. Уж он-то знает, как лучше! И Вадимка тоже сжал ладонь Алешина.

Судно причалило. Со всей пристани к берегу бежали люди. Началась страшная давка. Дышать стало еще труднее. Напряжение возрастало. С берега толпа криками торопила судовую команду. Почему так долго устанавливают трап? Все ждали, что сейчас начнется посадка, но внезапно с парохода на берег сошли офицеры с винтовками и загородили вход.

– Штаб-офицеры есть?
– послышалось с палубы.

Наступила тишина, а потом понеслось в ответ:

– Тут все генералы!

– Я тоже стал бы генералом, да в арифметике слаб!

– Плох тот солдат, кто не хочет быть генералом! Таких берете?

Некоторые офицеры протиснулись к трапу. Их пропустили на палубу. Но одного, пробившегося вперед, вдруг оттолкнули обратно в толпу.

– Как вы смеете? Я - капитан!

– С чем вас и поздравляю, - ответил ему, видно, начальник тех, кто охранял трап.
– Соблюдайте порядок, и с вами будут обращаться деликатно. Дойдет очередь и до обер-офицеров.

Но в один миг все переменилось. Высокий человек с револьвером в руке - Вадимка сразу узнал его: это был тот самый офицер, который только что кричал на пристани, - налетел на охрану.

– Дорогу, крысы тыловые, а то пулю в морду!

Он пробился через заслон, взбежал на середину трапа, выстрелил вверх и во весь голос крикнул:

– Братцы! Слушай мою команду! К турецкому султану на блины! За мно-о-ой!
– и влетел на палубу.

Человеческая махина стала неуправляема. Офицеров, охранявших трап, смело в один миг. Плотная толпа, наседавшая на пароход, хлынула с такой силой, что люди, оказавшиеся у края пристани, посыпались в воду. Вадимку и Алешина неудержимо понесло к пароходу.

– Держи правей, держи правей, - слышал Вадимка тревожный голос Алешина.

Их волокло все ближе к кромке причала. Пароход, казавшийся Вадимке огромным чудовищем, был уже совсем близко. Но внезапно чудовище двинулось куда-то в темноту - пароход медленно стал отчаливать, трап вместе с людьми рухнул вниз. Грянул оглушительный взрыв криков, визга, ругани. Но толпа продолжала напирать; вслед за трапом в воду полетели люди. Они страшно кричали.

Вадимка различал край пристани, от которого уже отошел пароход. Вопли усилились. Еще несколько мгновений - и их тоже столкнут в море.

Не помня себя, Вадимка закрыл глаза, он приготовился падать в бездну. Ему показалось, что они с дядей Василем, взявшись за руки, уже летят вниз. Он ждал удара, но удара все не было и не было. Вадимка открыл глаза - они стояли у самого края пристани, дядя Василий обхватил его за плечи и прижал к себе. Все, что творилось рядом с ними, Вадимка понимал с трудом - кто-то стрелял, кто-то молился, кто-то до хрипоты кричал.

Напор толпы прекратился, Вадимка стал приходить в себя.

Пароход скрылся в темноте.

– Ну, парнишша, придется ставить свечки всем угодникам, какие только есть. Ишшо бы чуть-чуть...
– проговорил дядя Василий.

Рядом стоял Яков Чугреев, он плакал, не стесняясь никого. Вадимка чувствовал, что ему в ногу уперлось что-то твердое и очень больно давило. Это был, наверно, тот самый офицерский чемодан, который Яков вчера взял из его рук. С ним Чугреев не расставался.

Кто-то осипшим голосом завопил в сторону ушедшего парохода:

– Стойте! Стойте, защитники Всевеликого войска Донского! Стойте, сволочи!
– и выстрелил из винтовки в темноту.

Где-то близко тоже слышался крик:

– Да рази ж можно с людьми так поступать! Рази ж можно! Зверье проклятое!

Казак в полушубке негромко, басовито выговаривал:

– Эх, подойтить бы к этому морскому капитану да раздвоить бы башку этой мерзотине... Винтовка - не то. Тут шашка нужна.

И только державшийся за свои мешки казак повторял, как и прежде:

– А можа это не последний пароход... Кто ж его знает... Можа не последний!

Вадимка почувствовал, как дядя Василий выпустил его из рук.

– Люди ведь тонут там, люди!
– в отчаянии закричал Алешин.

Нагнувшись над краем пристани, он стал командовать:

– Плывите к берегу, тут близко... Без паники, без паники!.. А вы чего без толку орете?
– набросился он на стоявших рядом.
– Связывайте все, что можно связать, бросайте концы утопающим. Быстро!

На пристани началась суета. Вадимка подивился находчивости солдат они снимали с себя пояса, связывали их. Начали собирать английское обмундирование, валявшееся под ногами. Френчи и шинели связывали между собой рукавами, с ними связывали штанины брюк. Получались длинные, несуразные связки, которые тут же кто-то окрестил "спасательными канатами". Их быстро спускали с пристани. Вадимка изо всех сил помогал взрослым. В отблеске огня он различал, как большинство упавших в воду поплыло к берегу, откуда им что-то кричали, многие хватались за концы "спасательных канатов". На пристань стали поднимать спасенных, с них текла вода, от холода они дрожали, старались отдышаться.