– Молчу, - сказал я.

– Грамотно... Значит так, ты пока налей, а я заявление в полицию составлю, что тогда-то, то есть сегодня, в таком-то месте, во столько-то нашу дорогую иностранную машину повредил мотороллер номер такой-то. Признав свою вину, он уехал. Мы к нему не имеем претензий и готовы понести нанесенный ущерб, но считаем своим долгом заявить уважаемым властям о случившемся. Согласен?

– Да.

– Как по-английски "будь здоров" будет?

– Чирс.

– Поехали.

Гусаров быстро и привычно написал заявление на бланке торгпредства с золотым гербом Союза Советских Социалистических Республик. При этом успел рассказать, что мой предшественник Марченко попадал и не в такие переплеты, что по статистике раз в полгода или ты, или тебя...

Подписался, приложил свою визитку.

– Печать какая-нибудь есть?

– Есть. Моего офиса.

– Пришлепни. С печатью солиднее... Эх, жалко, бутылочка кончилась, мне еще на дорожку надо бы принять... А то попробуй, с полицией разберись без пол-литра.

Я поставил печать и принес новую бутылку.

При виде ее Гусаров взбодрился.

– Совсем другое дело - сразу легче на сердце стало. Давай-ка по-быстрому, пока не началось. Анекдот этот знаешь?

– Какой?

– Мужик приходит в буфет и говорит буфетчице, а давайте, пока не началось, сто пятьдесят коньячку. Ахнул разом и говорит, а давайте, пока не началось, еще сто пятьдесят. Опрокинул тем же манером, выдохнул и говорит, а давайте, пока не началось, еще сто пятьдесят. Буфетчица спрашивает, а платить кто будет? Мужик говорит, ну вот, началось...

Ахнули разом и мы.

Гусаров вытер усы, поглядел на меня покрасневшими глазами, потом на открытую бутылку, подумал, закурил и сказал решительно:

– Я вот что предлагаю, мне в таком виде... в полицию негоже, а вот Ганешу в самый раз. Тем более, что он - участник происшествия, заинтересован, чтобы его не трогали, и на своем тарабарском лучше им объяснит, чем я на своем оксфордском с рязанским акцентом. Как считаешь?

– Как скажешь...
– я уже с трудом понимал, насколько прав Гусаров, усвоив только, что мне уготована роль бармена.

Опять позвали Ганеша, объяснили ему, он покивал курчавой головой, взял уложенное в конверт заявление и ушел. Я же позвонил по внутреннему Алене и попросил приготовить что-нибудь перекусить, несмотря на не очень настойчивые протесты Гусарова.

Через полчаса Алена принесла в офис поднос с бутербродами, салат и разогретые котлеты с картошкой. Гусаров галантно поцеловал ей ручку, предложил свое место, но Аленка, сославшись на то, что у нее на плите остался кипящий чайник, ушла.

Гусарова уже слегка развезло, но под закуску очередная порция виски прошла легче.

– Это твоя первая долгая?
– спросил Гусаров, подразумевая командировку заграницу.

– Первая.

– А я во второй раз. И сюда же. Многие сюда возвращаются по второму, а то и третьему разу. Правда, климат не ахти, не всем по вкусу и здоровью, зато платят прилично, камешки всякие, кожа, ткани, плохо ли? А ты где еще бывал?

Я перечислил страны, куда повезло мне попасть на одну-две недели, в том числе латиноамериканские.

– Когда ты там был?

– В семьдесят шестом.

– Тогда ты должен знать...
– и Гусаров назвал фамилию Клочкова.

Да, я его знал, но не близко, вместе пришлось готовить и проводить пресс-конференцию. Мужик хороший...

– Был.
– закончил, как обрубил, за меня Гусаров.

– Как это был? Он же молодой еще... лет сорок-сорок пять?

– Угадал, в прошлом году ему пятьдесят исполнилось бы, а погиб он в сорок шесть... да, как раз четыре года назад в декабре.

– Как это случилось?

– Наливай, расскажу... С одной стороны - нелепость, конечно, с другой, может и типично. Ведь это только со стороны кажется - заграница, шмотки, машина, техника... а какова на самом деле, изнутри, жизнь нашего брата, внешторговца? Кончил институт, начал работать, женился, детей завел, стал то ли начальником цеха, то ли отдела, тут вроде бы фортуна улыбнулась - разнарядка пришла или связи завел в райкоме, экзамены сдал и... слушатель Академии Внешней торговли. Правда, на три года от своей зарплаты сядешь на стипендию в двести рублей и учи международное право, банковское дело, бизнес и экономику, да не по Марксу, а по Форду и Рокфеллеру. Потом съездишь на практику и приедешь во внешнеторговое объединение на сто шестьдесят плюс десять процентов за язык. Очень не густо. Единственный шанс поправить дела - уехать в долгую. Дождался своей очереди, съездил, вернулся, дыры закрыл, а годы-то идут, дети выросли, а тут предлагают в страну с влажным тропическим климатом, но начальником отдела. Еще четыре года долой, только успел в жилищный кооператив вступить, машину купить, а тут есть шанс в страну получше, и не просто так, а уже замторгпреда... Вот так и Клочков. Я его лично знал по нашему объединению и соседями мы были. Внешне у него вроде бы все есть, а в долгах, как в шелках. Вот и повез он двух нужных людей в загородный ресторан "Русская изба". Сам за рулем своей "Волги". Приняли они там крепко, такие люди могут принять на грудь... Вышли, со стороны сразу видно, что не хухры-мухры, может это и погубило Клочкова. Баба какая-то стоит, просто одетая. Елку на праздник не нужно, спрашивает. И то верно, какой же Новый Год без елки? Баба говорит, елки небольшие, но пушистые, из питомника, в село только надо заехать, здесь недалеко. Поехали, с шоссе свернули и метров через сто застряли в снегу. Баба говорит, рядом тут, сейчас позовем мужиков, они помогут, только боюсь одна, пусть меня кто-нибудь проводит. Клочков вылез, за бабой пошел, а остальные в машине остались. Ждали долго, пошли искать, а Клочков в поле лежит, топором зарубленный, без шапки ондатровой, все карманы вывернуты. Сам русский мужик, вышел из "русской избы" и погиб от русского топора. Суд был в Немчиновке, я как юрист пытался помочь, да где там, разве на подмосковную мафию управу найдешь? Как выяснилось, и мужик и баба эти просто ограбить Клочкова хотели, а топором попугать, да не испугался он... Улики были все налицо, но местный следователь дело запутал, и судья упирал на то, что Клочков был нетрезв. Жену на опознание возили, кольцо золотое на руке у Клочкова было, а когда отдали хоронить, то кольца уже не было. Жена не выдержала, с суда ушла. Рухнуло все в одночасье, шапке его ондатровой позавидовали, а жил человек сегодняшним днем, может так и надо?.. Налей, давай не чокаясь...

Вернулся Ганеш, сказал, что все в порядке, тем более, что он встретил в полицейском участке своего дальнего родственника, который заверил, что никаких дурных последствий для сааба не будет, если сааб подарит какой-нибудь сувенир типа календаря.

Появился повод выпить уже чокаясь, и, наконец-то, я ощутил облегчение, стало безмятежно весело, Гусаров травил анекдоты, смешно изображал торгпреда, ищущего вокруг себя очки, закинутые высоко на лоб, и мы звали друг друга только Женькой и Валеркой.