– В стакане оказалось больше льда, чем джина, сэр?
– посочувствовал Вехов, имея ввиду севший голос Гуляева.

– Всего хватало, - мучительно улыбнулся в ответ Гуляев.

– А потише сделать я не могу, - вздохнул Вехов.
– На то нам завхоз и выдал радио, ибо враг всегда подслушивает, разве ты не знаешь об этом?

– Где враг?
– заглянул под стол Владимир Айвазян.
– Нет врага. Может в сейфе?.. И здесь нет... Слушай, мистер Гуляев, а если враг подслушивает, значит, хочет государственную тайну узнать, верно?

– Хочет, - подтвердил Гуляев.

– Почему не продашь?

– Чего?

– Тайну.

– Так где же ее взять? Все секреты им давно известны. Нет у меня тайны, хоть зарежь. А то давно бы продал.

Мужики скалятся. Никто, конечно, всерьез не принимает этот разговор, но им, имеющим дело с настоящими бизнесменами, слишком хорошо известно, чего стоят наши изделия, наша коммерция и сколько тумана и секретности вокруг чаще всего пустопорожних дел.

– Кстати, чуть не забыл, - поднял голову Гладков.
– Володя, у тебя не будет тысячи до получки?

Айвазян смотрит на Гладкова.

Заграницей не принято просить или давать в долг. Вдруг что-нибудь стрясется, где потом возьмешь. Ни в коем случае не вступать в денежные отношения с соотечественниками - так рекомендуют и различные инструкторы.

Но тысяча - это вроде бы немного.

– Ты у Васи Кузнецова спроси, самый богатый человек в нашем заведении, недавно опять партию чая закупил.

– Вася - большой человек, к нему не подступишься, чай купить, это тебе не ткацкий станок продать. Нас тут с Васей торгпред вызвал, говорит, плохо у нас с планом по машинам и оборудованию, давай, говорит, Вася, потряси своих чайников, пусть раскошелятся. Пошли мы с Васей на переговоры. В отель "Меридиан", знаешь, новый такой билдинг в центре, во французский ресторан. Официанты за спиной стоят, тарелки подогретые, блюда изысканные, фирмачи не знают, как угодить. Вася сидит, как Будда, и молчит, как изваяние. Только за коньяком с десертом вздохнул и, словно одолжение сделал, тихо так молвил, купите станки по переработке джута у господина Гладкова. Фирмачи на меня уставились и один заикнулся было, на хрена, де мол, мне эти совагрегаты. Но Вася бровь недовольно поднял, и фирмач тот язык с десертом проглотил. Вот это я понимаю бизнес... Но у Васи, как у всякого богатого человека, ты же знаешь, наличных никогда не имеется, ни к чему ему эти крошки...

– Придется дать, - развел руками Айвазян.
– А насчет бизнеса не скажи. Мы тоже можем. Была у нас знаменитая история в свое время. Подразвалили мы в очередной раз сельское хозяйство и настолько основательно, что начали хлеб за валюту покупать. С шестьдесят четвертого, как Хрущева сняли. Или раньше, точно не помню. Так вот, каждый год ездила делегация от Минвнешторга на переговоры. Контракты на сотни миллионов. Вот и подписал наш начальник главка эти контракты с небольшой оговоркой по неустойкам, если американцы нарушат сроки поставки. И случилось же так, что неурожай у капиталистов и не сумели они обеспечить поставки вовремя, и у нас свое же зерно покупали по бешеным ценам. Они потом книгу целую выпустили о том, как русские их надули, и о начальнике отдельную главу что он ест, что пьет, как себя ведет.

– Про нас такого не напишут, - вздохнул Петр Гладков.

Зазвонил телефон.

– Тебя, - послушав, передал мне трубку Виталий Вехов.

– Валерий Сергеевич?
– спросил приветливый женский голос.

– Слушаю вас.

– Я из женсовета. А как зовут вашу супругу?

– Елена Сергеевна.

– Оказывается, тезки вы с ней по батюшке. Передайте ей, пожалуйста, что завтра в шесть часов вечера состоится женский чай. И обеспечьте, чтобы Лена обязательно приехала.

– Мне тоже быть?

– Нет, женский чай у нас проходит без мужчин.

– Хорошо.

Женский чай - своеобразное ежемесячное заседание женсовета. Возглавляют женсоветы при посольстве, торгпредстве, аппаратах торгсоветника жены послов, торгпредов, советников или их приближенные. Обсуждают проблемы досуга, дают общественные поручения, фактически же контролируют обстановку в семье, следят за тем, чтобы крепок был моральный дух и семейные узы.

На следующий день Ленка долго советовалась со мной, что надеть, сетовала, что у нее не пропустили ее украшения на таможне, вернулась с чая через два часа какая-то придавленная и чем-то явно озабоченная.

– Ну, что? Расскажи.

– Да, ничего особенного, пили чай, все было очень вкусно... Во-первых, нас представили... Нас, я имею ввиду новеньких, только что приехавших. Каждая вставала и рассказывала о себе... Рассказала и я...

– А чему было посвящено заседание вашего женского клуба?

– Разве тебе не сказали?

– Нет.

– Ну, как это... Встреча с офицером госбезопасности... Он нам про обстановку в стране говорил, про нарушения всякие... Оказывается, город был закрыт в это воскресенье, то есть выезды запрещены в особо опасные районы... Он сказал, что вот и у вас, в торгпредстве, есть нарушители...

– Кто же?

– Он сначала не хотел называть, но тут все закричали, что конкретнее, пусть все знают имена наших героев...

– Ну и что?

– Конкретно он никого не назвал, но сказал, что машину представителя АПН в торгпредстве, то есть нашу машину, видели в воскресенье в форте.

– А разве форт закрыт для посещения?

– Для наших да.

– Там же советские туристы бродили тучами.

– За них отвечает туристическая фирма, а за нас - он.

– А откуда я знал, что город закрыт?