– Боб, я знаю, что я отнюдь не гений…

– Мы тут все гении, Николай.

– Так я же еле плетусь за вами!

– Что ж, может, ты и не Наполеон, а только Эйзенхауэр. Однако не думай, что я по этому поводу стану орошать тебя слезами.

Теперь уже рассмеялся Николай.

– Мне будет сильно не хватать тебя, Боб.

– Спасибо тебе, что ты пошел со мной на встречу с Ахиллом, Николай.

– Из-за этого типа мне все время теперь кошмары снятся!

– Мне тоже.

– Я ужасно рад, что ты привел туда и других. Иту, Амбала, Бешеного Тома. Мне все время казалось, что нам бы и еще человек шесть не помешало, пока он висел на этой проволоке. Когда увидишь такого, становится ясно, почему людям пришлось изобрести казнь через повешение.

– Когда-нибудь, – сказал Боб, – я буду нужен тебе так же сильно, как ты нужен мне. Я буду готов.

– Я жалею, что не пошел в твой взвод, Боб.

– Ты был прав тогда, – ответил Боб. – Я просил тебя, так как ты был моим другом, а мне казалось, что мне там будет необходим друг. Но я должен был понять, что ведь и я твой друг, а стало быть, должен чувствовать, что необходимо для тебя.

– Я никогда больше не подведу тебя.

Боб обнял Николая. Тот в ответ крепко прижал его к груди.

Боб вспомнил, как он покидал Землю. Как обнимал сестру Карлотту. Как холодно анализировал ситуацию: «Ей это нужно. А мне ничего не стоит. Ладно, обниму ее».

Но теперь он уже не тот ребенок.

«Может быть, потому, что я все же пришел на помощь Проныре. Пусть слишком поздно для нее, но я все же заставил ее убийцу сознаться в преступлении. Я заставил его заплатить за содеянное, хоть это и не бог весть какая цена!»

– Иди к своей армии, Николай, – сказал Боб. – А мне пора на космический корабль.

Он смотрел, как уходит Николай из комнаты, и вдруг с болью подумал, что, возможно, больше они никогда не увидят друг друга.

Капитан Даймак стоял в кабинете майора Андерсона.

– Капитан Даймак, я был свидетелем того, как полковник Графф прощал вам ваши вечные жалобы, ваше вечное постоянное противодействие его приказам, и думал: Даймак, возможно, прав, но я бы никогда не выдержал подобного неуважения, если бы был его командиром. Я бы вышвырнул его пинком под зад, а в его досье сорок раз вписал бы слово «неповиновение». Думаю, я обязан сказать вам об этом, прежде чем вы опять начнете склочничать.

Даймак только глазами захлопал.

– Итак, приступим. Я жду.

– Это не жалоба, это вопрос.

– Валяйте, спрашивайте.

– Мне казалось, что вы должны были подобрать команду, которая в равной степени подходила бы как для Эндера, так и для Боба.

– Выражение «в равной степени», насколько я помню, никогда не употреблялось. Но если бы вы и были правы, неужели вы не понимаете, что это в принципе невозможно? Я мог бы в несколько минут отобрать сорок блестящих слушателей, которые эмоционально близки и преданы Эндеру Виггину, и в эту группу вошла бы дюжина лучших командиров нашей школы. Эти солдаты не проявляют и особой враждебности к Бобу. Поэтому, если они обнаружат, что Боб поставлен над ними, они все равно будут работать хорошо.

– Но они никогда не простят ему, что он – не Эндер.

– Думаю, это проблема Боба. А кого я мог послать? Николай – его друг, но эта работа пока не для Николая. Когда-нибудь он будет готов для Тактической, а потом и для Командной школы, но не сейчас. А какие есть еще друзья у Боба?

– Он приобрел уважение многих.

– И потерял его, когда проиграл пять игр подряд.

– Я уже объяснял вам, почему он…

– Человечество не нуждается в объяснениях, капитан Даймак. Оно нуждается в победителях. У Эндера Виггина есть тот огонек, который ведет к победе. А Боб может проиграть пять сражений, как будто это не имеет никакого значения.

– И это действительно не имеет значения. Он извлекает из поражений то, что ему важно для победы.

– Капитан Даймак, я вижу, что попадаю в ту же ловушку, куда попадал полковник Графф. Вы переступили границу между учительством и адвокатурой. Я бы освободил вас от воспитания Боба, если бы этот спор не стал бессмысленным. Я отсылаю тех ребят, которых выбрал. Если Боб действительно такой гениальный, он найдет способ наладить с ними контакт.

– Да, сэр.

– И уж если вы пришли за консультацией, то вспомните, что Бешеный Том был среди тех, кого Боб отобрал, чтобы выслушать признание Ахилла. И Бешеный Том пошел за ним. Это говорит о том, что чем лучше ребята узнают Боба, тем более серьезно они к нему относятся.

– Благодарю вас, сэр.

– Теперь вы уже не несете ответственности за Боба, капитан Даймак. Вы отлично над ним поработали. Отдаю вам должное. А теперь… вы свободны.

Даймак отдал честь.

Андерсон последовал его примеру.

Даймак вышел из кабинета.

Команда эсминца «Кондор» совершенно не понимала, что им делать с этими ребятишками. Все они, конечно, слышали кое-что о Боевой школе, а капитан и пилот даже окончили ее в свое время. Но после первых фраз вроде: «В какой армии ты служил? О, в мое время Крысы были самыми боевыми, а Драконы – вечными неудачниками. Как быстро летит время, как все меняется…» – больше говорить было не о чем.