– И зачем же тебе понадобилась в Боевом зале бумага?

– Не знаю, – спокойно ответил Боб. – Мять ее и раскидывать всюду. Мелко нарвать и сделать пылевую завесу.

– И кто же ее будет, по-твоему, убирать?

– Это не моя проблема.

– Просьба отклонена.

– Я не могу согласиться с вашим решением, сэр.

– Мне не хочется тебя обижать, Боб, но то, насколько тебе нравятся мои решения, беспокоит меня меньше, чем кучка тараканьего дерьма.

– Мне тоже не хочется вас обижать, сэр, но должен вам сказать, что вы не понимаете собственных поступков. Вы импровизируете. Вы ломаете сложившиеся порядки. Ликвидация ущерба, который вы нанесли, потребует нескольких лет, но вам на это наплевать. Это может означать только одно: вам наплевать на то, в каком состоянии Боевая школа окажется через год. А это значит, что все хорошие ученики будут выпущены из школы в самом ближайшем будущем. Обучение уже сейчас идет в ускоренном режиме, так как жукеры уже близко и тянуть резину больше нельзя. И вы торопите нас. Но беда в том, что вы почти загнали Эндера Виггина.

Графф почувствовал, что ему становится дурно. Он и раньше знал, какими потрясающими аналитическими способностями обладает Боб. А его способность скрывать то, что он хочет скрыть, была уж точно не хуже.

Некоторые догадки Боба ошибочны, но это потому, что ему не хватило кусочков нужной информации. А может быть, потому, что он не хочет выдать, как много ему известно и сколь многое предугадывается.

«Я никогда не хотел видеть тебя здесь, Боб, ибо ты слишком опасен».

А Боб тем временем продолжал подводить обоснования под свою точку зрения:

– Когда придет тот день, когда Эндеру Виггину придется защищать Землю от жукеров и предотвращать уничтожение жизни на планете, пример чему люди уже могли видеть, вы ему дадите такой же дурацкий ответ насчет нужных ресурсов?

– Тебя не касаются наши ресурсы – есть они или их нет, понял?

– Зато мне есть дело до того, что Эндер уже почти подошел к той черте, за которой готов отправить вас всех вместе с вашей идиотской Игрой ко всем чертям! Все это ему уже осточертело; и если вы до сих пор не поняли этого, какой вы, к дьяволу, учитель? Ему уже наплевать на ваши рейтинги, ему наплевать на игровые сражения с другими детьми. Все, что его заботит, – это приготовления к войне с жукерами. Как вы думаете, трудно ли мне будет убедить его в том, что ваша программа насквозь фальшива и сейчас самое время послать ее на фиг?

– Хорошо, – сказал Графф. – Даймак, приготовьте гауптвахту. Курсант Боб там подождет первого же челнока, который отправится на Землю. Парень исключен из Боевой школы.

Боб тихонько усмехнулся:

– Валяйте, полковник Графф. Я-то в любом случае покончил с вашей школой. Получил от нее все, что хотел, – то есть первоклассное образование. Мне уже никогда больше не придется жить на улице. Я найду как устроиться. Считайте, что с этой минуты я выбыл из вашей Игры. Я готов.

– Нет, на Земле ты не получишь свободы! Я не могу рисковать и не позволю тебе распускать порочащие слухи о нашей школе! – воскликнул Графф.

– Ладно, тогда возьмите самого лучшего ученика своей школы за все время ее существования и посадите его в тюрьму за то, что он попросил доступ к складу, а вам это не понравилось. Бросьте, полковник Графф. Вдохните поглубже и сосчитайте до десяти. Вам же моя помощь нужна гораздо больше, чем мне – ваша.

Даймаку стоило огромных усилий удержать усмешку.

Ах, если бы эта перепалка с полковником Граффом могла быть зачтена Бобу как испытание его смелости! Несмотря на все сомнения в отношении Боба, ему нельзя было отказать в изворотливости. Графф отдал бы все что угодно, чтобы Даймак и Дэп сейчас оказались в каком-нибудь другом отсеке станции!

– Вы сами захотели, чтобы разговор шел при свидетелях, – сказал Боб.

«Чертенок, неужели он еще и мысли читает?» Нет! Графф поглядел на коллег. Просто Боб догадался, о чем он думает, по его мимике и жестикуляции. Мимо этого парня ничто не проскочит незамеченным. Потому-то он и ценен для Игры.

Не потому ли он, Графф, так надеется на этих мальчишек? Потому что они изворотливы и умеют маневрировать.

«И если я хоть что-то понимаю в том, как должен действовать командир, самое время признать собственное поражение, пережить полосу невезения и на время отойти от игорного стола».

– Ладно, Боб. Разрешаю в виде исключения просмотреть инвентарные списки наших складов.

– Мне нужен кто-нибудь, кто объяснил бы, что к чему.

– А я-то думал, что ты знаешь все на свете.

Одержав победу, Боб снова стал вежлив, а потому пропустил шпильку мимо ушей. А Граффу собственная ирония послужила известной компенсацией за необходимость пойти на уступки. Он понимал, что этого маловато, но его жизненный путь вообще был усеян множеством кочек.

– Тебя будут сопровождать капитан Даймак и капитан Дэп. Тебе разрешено один раз просмотреть инвентарные списки, но любой из этих офицеров вправе наложить вето на все, что ты пожелаешь получить. Они оба несут личную ответственность за все случаи членовредительства, которые могут стать результатом использования того оборудования, которые они разрешат тебе взять.

– Благодарю вас, сэр, – сказал Боб. – Как мне кажется, я вряд ли отыщу у вас что-либо полезное. Но я признателен вам за вашу доброту, с которой вы разрешили мне ознакомиться со складским хозяйством станции, дабы продвинуть образовательный процесс Боевой школы.

Этот поганец великолепно усвоил преподавательские манеры за те месяцы, которые он провел за изучением персональных досье, в которых было полно преподавательских рапортов и замечаний. Он усвоил не только формальный канцелярит этих документов. Сейчас он преподнес полковнику что-то вроде тезисов будущей докладной, касающейся сегодняшнего инцидента. Как будто Графф сам не способен отбрехаться!