Таблетка подействовала быстро - сказалась беспокойная ночь... Сон мгновенно перенес Евгения в галерею - на этот раз, несмотря на погашенные лампы, там не было темно. Он сел в кресло, отчетливо осознавая, что ждет Тонечку... и она не замедлила появиться!

Евгению показалось, что она возникла прямо из сумерек - только что не было, и вдруг уже стоит возле кресло, улыбаясь уже знакомой чуть насмешливой улыбкой. Он вспомнил о вежливости и вскочил... но тут же испуганно отшатнулся. Тонечка больше не выглядела призраком - причудливая фантазия сна придала ей черты вампира: зубы острее, чем нужно, длинные белые ногти... В точности как описывала Юля! Евгению стало страшно. Бежать? Но как?

– Извините!
– Тонечка, похоже заметила его испуг.

Она отступила на несколько шагов, давая Евгению возможность вскочить и кинуться прочь... но он не стал этого делать. Когда противник явно позволяет тебе бежать, это выглядит подозрительным.

– Я не трону вас, - с пронзительной печалью сказала Тонечка.
– Не трону... Будь моя воля, я бы никогда не убивала!

Последнюю фразу она почти прокричала - с отчаянным, но бессильным напором. А Евгений, уловив смысл этого выкрика, осторожно поинтересовался:

– А вы... Вы кого-то...

– Да, - не дождавшись окончания его неловкой реплики, коротко ответила Тонечка и с вызовом спросила: - Ну и что?!

Евгений промолчал. Теперь он окончательно не знал, что делать, и только ощущал к Тонечке острую жалость. Он чувствовал, что она нуждается в помощи, но не знал, как ей помочь - и возможно ли это вообще!

В это время Тонечка снова заговорила - быстро, непонятно, то и дело срываясь на слезы:

– Помогите мне! Умоляю вас, помогите мне! Я хочу освободиться, я не могу так больше! То, что происходит со мной... Это не жизнь, я с каждым разом чувствую, что деградирую, становлюсь монстром. Мне надо... дальше...

Она сбилась, но Евгений понял ее. Она имела в виду, что нынешнее существование задерживало ее следующее перевоплощение - или лишало райского блаженства, если верить в христианскую интерпретацию смерти. Набравшись мужества, он спросил:

– Вы хотите, чтобы я убил вас? Лишил этой призрачной жизни? Но как? Ведь вы...

– Все не так просто, Евгений, - перебила она.
– Здесь вы убить меня не сможете. Я чувствую, здесь я чиста... меня как будто бы и нет вовсе...

– "Здесь" - вы имеете ввиду замок и окрестности?

– Да. Я не знаю, не понимаю, как это может быть. Знаю только, что произошла какая-то ошибка, и она держит меня сильнее заклятия...

– Я не... Что я должен сделать?

– Разобраться в том, в чем сама я разобраться не могу... Где-то есть место, где я появляюсь, как убийца. Вы увидите его... И если вы сможете найти его потом...

– Но как я его увижу?!

Несколько секунд Тонечка смотрела на Евгения, как бы не узнавая, потом пошевелила губами, отодвинулась, черты ее лица неуловимо изменились, словно бы смазываясь...

– Через портрет, - мягко ответила она, уже исчезая.
– Через портрет!..

...Проснувшись, Евгений долго не мог прийти в себя. Реальность, осмысленность сна не вызывала сомнений! Но что значит "увидеть через портрет"?

– Это похоже на ясновидение, - объяснила Юля, - только сложнее. Ясновидящий смотрит в прошлое, а оно оставляет следы, и каждый, в принципе, может ходить по ним. Но тебе предстоит увидеть вслед...

Евгений не удивился:

– Я буду видеть то же, что и Тонечка? Глядя при этом на ее портрет?

– Вероятно, - кивнула Юля.
– В общем, надо, чтобы канал между вами сохранился на расстоянии... Я думаю, вначале ты должен почувствовать Тонечку - ну, как сегодня ночью!
– а потом подойти к портрету...

– Я понял, - кивнул Евгений.
– Так и сделаю. И надеюсь, пойму, что значат ее странные слова об убийствах!

...Больше ни Юля, ни Евгений не заговаривали о Тонечке. Все было ясно - и они только с нетерпением ждали ночи. Граф прислал спросить, как чувствует себя Евгений, и будут ли гости обедать? Выходить к столу не хотелось - однако лучше было не поддаваться эмоциям и постараться вести себя, как обычно.

Впрочем, на этот раз и Горвич держался во время обеда не совсем обычно - был рассеян, неразговорчив, но чувствовалось, что он нервничает. Юля попробовала сосредоточиться на нем, но без наводящих вопросов ничего не могла понять. "Лица слуг... кажется, Тонечка... Опять кто-то из горничных... Ирина..." В конце концов Юля решила, что графа одолевают какие-то домашние заботы, которые никак не касаются гостей.

Наконец Горвич с деланной небрежностью сообщил, что после обеда должен срочно уехать и пробудет в отлучке до следующего вечера - он очень извиняется и просит чувствовать себя как дома. "Так срочно, - снова забеспокоилась Юля, - что надо выезжать на ночь глядя? Как-то это странно... И даже подозрительно! Неужели он что-то почуял? Может быть, нам тоже стоит уехать?!"