И тут он увидел, что далеко внизу на столбе, на котором висит автобус, наметилась трещина. Причем не просто трещина, а целый разлом. Столб не выдержал методичного раскачивания и надломился. Однажды, он рухнет...

Павлик повернул голову, чтобы оценить возможную траекторию падения и понял, что столб упадет ни куда-нибудь, а прямо на Павлика.

Раздался каменный скрежет. Прямо на глазах трещина в скалистой колонне увеличивалась. Автобус на её вершине дернулся и съехал ещё ниже. Равновесие было нарушено, теперь он уже никогда не качнется на вершине. Центр тяжести сместился ближе к Павлику...

Столб с автобусом вздрогнул и покачнулся.

Павлик закричал.

Юрик был потрясен, наконец узнав, откуда появился фильм. Информация о том, что "Искра" стоит около миллиарда долларов, была удивительной, но не объясняла, как сделан фильм. А это интересовало Юрика больше всего.

"Если фильм произведен в Голливуде, - думал он, - значит в нем нет ничего сверхъестественного."

Путь по коридору от кабинета Аренштейна до лабораторной комнаты, в которой должно проходить занятие по ТАУ, занял у Прохорова не меньше десяти минут. При каждом неторопливом шаге в голове Юрика проносились десятки мыслей.

Он толкнул дверь и вошел в лабораторию зная, что опоздал намного, и это повлечет гнев Мальвинина.

В лабораторной комнате было тихо, студенты что-то строчили на листках бумаги, Николай Григорьевич по своему обыкновению рисовал звезды. Когда Юрик появился на пороге, преподаватель поднял голову.

– Прохоров, - произнес он с какой-то усталостью.
– Ты опоздал на сорок минут! Уж от тебя я такого никак не ожидал.

– Извините, - ответил Юрик, лишь отчасти думая о лабораторной по ТАУ.
– У меня случились личные проблемы.

– Во время учебы личных проблем не существует. Все твои проблемы должны быть связаны с университетом и изучением предмета. Личные проблемы должны отходить на второй план.

Юрик кивнул, прекрасно зная философию Мальвинина.

– Где ваши приятели?
– продолжал допрос Николай Григорьевич.
– Где Божедай? Где Ковалевский? Из вашей неразлучной троицы только вы один явились на занятие, да и то опоздали на него!

Юрик молчал. Ему нечего было сказать Мальвинину. Разве сможет преподаватель понять то, что произошло с ними вчера? Разве объяснишь отсутствие Павлика тем, что студента забросило в мир черных звезд!

– Я готов понести любое наказание, - упрямо произнес Юрик.

– В этом нет надобности. Ты сам наказал себя. Прошло сорок минут письменного опроса. У тебя осталось столько же на ответы. Вот список заданий.

Мальвинин протянул ксерокопию. Юрик краем глаза заметил, что список заданий состоит не менее, чем из сорока пунктов.

– Можно пользоваться лекциями, учебниками, - продолжал преподаватель.
– После перемены вместо программирования снова будет ТАУ. Можно закончить работу на перемене, а сдать - на следующем занятии. На нем мы разберем правильные ответы и уровень понимания тематических разделов.

Юрик опустился на свое место. Теперь уже внимательно он поглядел на вопросы и понял, что не успеет ответить на все, даже если бы у него были учебник или лекции. Но сегодня он не захватил учебник, а тетрадь с лекциями пуста.

Юрик попытался попросить у кого-нибудь учебник, но никто из соседей делиться не хотел. Источники необходимы каждому, хотя времени заглядывать в них не было совсем. "Пары" едва хватало, чтобы письменно ответить на все вопросы.

Отчаявшись добиться помощи, Юрик раскрыл пустую тетрадь и уставился в вопросник, думая о фильме "Искра". Он многое узнал за утро, но ничто из этой информации не могло спасти Павлика.

Во время перемены студенты остались в лаборатории, продолжая строчить ответы. Однако Юрик обещал зайти к Аренштейну. Он поднялся со своего места, единственный из группы, и поплелся к выходу. Мальвинин удивленно вылупился, но что ему до Мальвинина!

Лева Аренштейн ждал.

– Успел на лабораторную?
– поинтересовался он.

– Ага, - безразлично ответил Юрик.

– Хорошо, - сказал Аренштейн.
– Пойдем к Мальвинину в кабинет. В этой тесной комнатушке чертеж и не развернешь как следует.

Лева подхватил под мышку скрученный лист ватмана и отправился по коридору, Юрик молча поплелся за ним. В кабинете Мальвинина, где раньше обитал Аренштейн, никого не было. Марина отсутствовала, а Николай Григорьевич остался в лабораторной комнате.

Лева раскинул чертеж на широком столе преподавателя и начал что-то говорить, но Юрик не слышал его, продолжая думать о фильме. Лева говорил, спрашивал мнение Прохорова и сам отвечал.

Юрик смотрел на чертеж и ничего не понимал в нем. Он мимолетом глянул на часы. Через пару минут перемена закончится. Нужно возвращаться.