– Если бы я мог оставить ей что-нибудь, но лекарства у меня давно кончились.
– Он посмотрел на окно над площадкой.
– Боюсь, что не смогу больше прийти. Завтра я собираюсь пробовaть отправить свою семью на юг. У моего друга есть личный самолет.

Голос домовладелицы был тихим и печальным:.

– По радио... по радио я слышала, что в Майами чуть-чуть теплее.

Доктор только взглянул на нее.

– Так говорят.

После этого он взглянул на покрытое льдом окно.

– Но мы только оттягивали это. Вот что мы делаем. Все, как напуганные зайцы, бегут на юг, а по сообщениям уже через неделю там тоже все покроет снегом.

Через приоткрытую дверь до миссис Бронсон долетел голос диктора.

– Это рекомендуемые вам маршруты, - сказал диктор.
– Из Министерства гражданской обороны. Водителям рекомендуется избегать автострад по всем дорогам, ведущим на юг и запад от Нью-Йорка. Повторяем наш совет: не пользуйтесь автострадами!

Доктор взял свою сумку и начал спускаться.

– Сегодня утром выступал ученый, - сказала женщина, идя рядом.
– Он пытался объяснить, что произошло. Как Земля изменила орбиту и стала удаляться от Солнца. Он сказал, что...
– Ее голос стал напряженным.
– Он сказал, что через одну-две недели, в крайнем случае, через три - больше не будет Солнца и что все мы...
– Она крепко сцепила руки.
– Мы все замерзнем.

Доктор попытался.улыбнуться ей, но на его лице ничего не выразилось. Он был изможденным и старым, губы его посинели. Повязав шарф и надев теплые перчатки, он начал спускаться дальше.

Миссис Бронсон наблюдала за ним, пока он не скрылся за поворотом, и вернулась к Норме.

– Я видела такой ужасный сон, - сказала Норма. Глаа ее были полузакрыты.
– Такой страшный сон, миссис Бронсон.

Женщина пододвинула стул поближе к кровати.

– Как будто все время день. Светило... светило полуночное солнце, и вообще не наступала ночь. Вообще не было. ночи.

Теперь ее глаза были широко открыты, и она улыбалась.

– Разве это не здорово, миссис Бронсон, когда темно и прохладно?

Женщина посмотрела на бледное лицо и медленно кивнула.

– Да, моя дорогая, - мягко сказала она, - это здорово.

На улице снег шел сильнее и сильнее, а на термометре лопнуло стекло. Ртуть опустилась на самое дно, и ей больше некуда было падать. И очень медленно ночь и мороз протягивали ледяные пальцы, чтобы нащупать пульс города, а затем остановить его.