– Я... я прошу прощения за это, - сказал он.
– Я просто чокнулся. Мне очень хотелось пить.

Он пошел к двери мимо миссис Бронсон. Он протянул ей руку.

Это был жест мольбы.

– Пожалуйста... пожалуйста, извините. Вы.ведь простите меня?

Он подошел к двери и облокотился о косяк, по лицу струился пот.

– Почему это не кончается?
– сказал он низким голосом, почти неразборчиво.
– Почему мы просто... почему мы не можем просто сгореть?

Он повернулся к ним.

– Как мне хочется, чтобы все кончилось. Больше нам ничего не остается, кроме как пережить конец.

Он вышел.

Когда Норма услышала, как хлопнула входная дверь, она подошла к миссис Бронсон, помогла ей подняться и обхватила ее голову руками, поглаживая ее, как мать.

– У меня есть сюрприз для вас, - сказала она.
– Миссис Бронсон, слышите, у меня для вас сюрприз.

Она прошла через всю комнату и вытащила из общей кучи какую-то картину. Она развернула ее и держала впереди себя. Это был изготовленный на скорую руку вид на водопад, явный набросок, сделанный с отчаянием.

Миссис Бронсон долго смотрела на картину и медленно улыбнулась.

– Это замечательно, Норма. Я видела подобные водопады. Один такой находится около Итаки, в штате Нью-Йорк. Это самый высокий водопад в той части страны, мне нравится его звучание.

Она подошла к рисунку и прикоснулась к нему.

– Это чистая вода, льющаяся со скал, это чудесная чистая вода.

Вдруг она замолчала и взглянула на девушку. Ее глаза были широко раскрыты.

– Ты слышала его?
– спросила она.

Норма уставилась на нее.

– Ты слышишь ее журчание, Норма? О, это восхитительный звук. Она такая... такая холодная. Такая чистая.

Она продолжала слушать, идя через комнату к окну.

– О, Норма, - сказала она, ее улыбка стала вялой и сонной, - это замечательно. Это просто великолепно. О, да мы прямо сейчас можем искупаться!

– Миссис Бронсон, - потрясенo сказала Норма.

– Давай искупаемся, Норма, у подножия водопада. Я делала так, когда была молодой. Просто сидела там, а вода падала на меня. О, вода просто чудесна, -: бормотала она, прислонив лицо к пылающему стеклу.
– О, восхитительная вода... хорошая прохладная вода... просто изумительная.

Белые горячие лучи солнца вцепились ей в лицо, и она стала медленно оседать, оставив на стекле кусочек кожи, и тихо свернулась на полу.

Норма наклонилась над ней.

– Миссис Бронсон?
– позвала она.
– Миссис Бронсон?

Норма заплакала.

– О, миссис Бронсон...

Это случилось вскоре. Окна дома начали трескаться и разлетаться вдребезги. Сольце теперь закрыло собой все небо - огромный горящий потолок, безжалостно давящий.

Норма попыталacь взять пистолет, но рукоятка была слишком горячей. Тогда она легла посередине комнаты и наблюдала за краской, стекающей с холстов; медленные ручейки жирной краски походили на миниатюрные потоки лавы. Через мгновение они вспыхнули, огонь нервными, голодными языками лизал полотна.

Норма не чувствовала боли, когда в конце концов это произошло.

Она не сознавала, что на ней загорелась комбинация или что жидкость бежала из ее глаз. Она была лишенной жизни вещью в самом центре ада, и внутри нее не осталось ничего для того, чтобы испустить крик, - ни в сознании, ни в горле.

Затем здание взорвалось, и огромное солнце поглотило весь город.

Было темно и холодно, и жгучий лед толстым слоем лежал в углах окна. Тонкогубый доктор, чей воротник был высоко поднят, сел возле кровати и потрогал лоб девушки. Он повернулся к миссис Бронсон, стоящей в дверях.

– Она уже выходит из кризиса, - тихо сказал он. Затем снова повернулся к кровати.

– Мисс Cмит?
– Последовала пауза.
– Мисс Смит?

Норма открыла глаза и взглянула.на него.

– Да, - прошептала она.

– У вас была очень высокая температура, но теперь, я думаю, кризис миновал.

– Температура?

К кровати подошла миссис Бронсон. .

– Ты задала нам задачу, детка, так тяжело ты болела. Но теперь ты обязательно поправишься.
– Она с надеждой улыбнулась доктору.
– Не так ли, доктор? Ведь она обязательно поправится? .

Доктор не улыбался в ответ.

– Конечно, - тихо сказал он.

Затем он поднялся и сделал знак миссис Бронсон. Он плотнее подоткнул одеяла, взял свою сумку и пошел в коридор, где его дожидалась миссис Бронсон.

На лестничной площадке свистел холодный ветер, и через окно с сильными порывами ветра влетали большие хлопья.

– Я надеюсь, что она выздоровеет, - сказал доктор женщине.
– Просто пусть она спит столько, сколько сможет.

Он посмотрел на свою сумку. Потом уныло сказал: