— Пожалуйста, не рискуйте, профессор, — резко бросил Лорен. — Вы теперь работаете на меня, и за хорошие деньги. Не торгуйте подделками, пока мы не закончим это дело

— Полагаю, в следующем году я смогу взять отпуск и полностью посвятить себя нашему проекту.

— Так и сделайте. Я не люблю совместителей, которые работают на кого-то еще.

Час спустя Лорен лежал на животе на полу в спальне. Роберта вышагивала по комнате, со стаканом шотландского в одной руке и сигаретой в другой, переводя взгляд с балерины на обнаженного мужа со скованными за спиной руками. Временным пьедесталом для бронзовой скульптуры стал столик, на котором раньше стояла лампа.

Роберта положила сигарету в пепельницу и взяла кнут. Лорен сжался, потом улыбнулся, приподнял зад. Она не замедлила с ударом, и на белой коже выступила еще одна красная полоса.

— О-о-о! — простонал он. — Дорогая, не так сильно.

— Жаль, что нам придется держать скульптуру в спальне, — промурлыкала Роберта.

— Не всегда же.

Роберта посмотрела на мужа. Какой же он отвратительный. Связывать его, бить — это ее давно не возбуждало. Но Роберта это делала и знала, что так оно будет и дальше, потому что иначе она просто не смогла бы с ним жить

— Бетси вот-вот прилетит. Мы должны предложить ей остановиться у нас. Все-таки она твоя дочь.

— Она не примет нашего приглашения. Если она остановится у нас, а не в отеле, то не сможет переспать с Перино или с кем там она нынче спит.

— Я хочу поговорить с тобой о собрании акционеров.

Лорен усмехнулся.

— Может, поговорим об этом позже? Положение у меня не подобающее начальству, не так ли?

Роберта подняла хлыст и вытянула его по плечам. Лорен завопил от боли.

— Я хочу поговорить именно сейчас, когда ты лежишь на полу. Я пытаюсь помешать тебе уничтожить себя.

Лорен изогнул шею, чтобы посмотреть, не потекла ли от удара кровь. Потекла.

— Слушай меня. Рэндолф вновь голосует по акциям фонда, так что ты можешь вернуть его в совет директоров.

— Ты совершенно права, — пробормотал он.

— Не делай этого

— Что значит — не делай?

— Рэндолф был прихвостнем Номера Один. Теперь он твой прихвостень. Суд лишил его права голосовать по акциям и назначил опекуна. Такое может повториться. Он неудачно оценил перспективы сделки с Фроулихом.

— Их оценил я.

Следующий удар пришелся по ногам.

— Думай как знаешь, а пока слушай меня. Том Мэйсон — неплохой директор. Он не марионетка Перино. Дилерам нравится, что они представлены в совете директоров. Если вывести его из совета через год работы...

— Я же не контролирую совет директоров своей компании!

— А тебе и не нужен этот контроль. Ты не можешь руководить компанией, как это делал Номер Один!

— Я вообще ей не руковожу. Мало-помалу компанию уводят от меня.

— Ты ненавидишь Анджело Перино. Но бороться с ним надо с умом. Ты сделал удачный ход, наняв профессора. А теперь дай команде Перино шанс поработать. Завтрашняя конфронтация не в твоих интересах.

— Я все равно разделаюсь с ним. Так или иначе. По-умному или грубой силой.

На собрании акционеров Анджело и Бетси ждал сюрприз. Лорен предложил переизбрать совет директоров в прежнем составе. Они-то ожидали жестокой схватки, но противник ретировался с поля боя.

После ленча директора собрались, чтобы выслушать выступление президента компании.

Анджело подкрепил свои слова наглядными материалами, графиками и таблицами.

— Дни автомобиля с углеводородным горючим сочтены, — начал он. — Все, что я сейчас вам расскажу, строится именно на этом принципе. Большая тройка усиленно занимается электромобилями. Государство и экологические организации обложили их ер всех сторон. Мы — четвертая компания в автомобилестроительной промышленности. Мы вошли в восьмидесятые с автомобилем шестидесятых годов, «еандансером», который едва не погубил компанию. «Стэльен» принес нам успех, на который мало кто из нас надеялся. Но мы на пороге двадцать первого века, а продаем автомобили века двадцатого. «Джи-эм», «Форд» и «Крайслер» смогут выжить дольше нашего, производя такие автомобили. Если они обгонят нас в разработке электромобиля, нам конец. Мы должны их опередить.

Остальных директоров — Лорена и Роберту, Бетси и Тома Мэйсона — его аргументы не убедили. Даже Бетси выразила сомнения.

— Ты говоришь о кардинальных переменах, Анд-жело. Но нам нужна абсолютная, уверенность в том, что мы принимаем правильное решение. Большая тройка может выжить, допуская серьезные ошибки. Мы — нет.

Ближе к концу заседания слово взял Том Мэйсон.

— Я должен подумать, удастся ли мне продавать электромобили в Луисвилле. Если я их не продам, то не продаст никто, потому что в своем деле я один из лучших. В этом зарыта собака, не так ли? Сможем ли мы их продать? Вопрос не в том, будут ли они бегать по дорогам, а в том, будут ли их покупать.