– Послушай, я к тебе не лезу, - сказал я.
– Но если ты хочешь драться, давай.

– Скажи, какой смелый!

– Да уж не трусливей тебя.

– Мать твою так-то и распротак!
– сказал он, делая шаг вперед.

– А свою не хочешь?
– сказал я.

Это было испытание. Если я его не выдержу, то ничего хорошего в этой школе не жди, потому что главное не в том, как ты учишься, а как к тебе относятся ребята, а чтобы заслужить их уважение, ты должен в любую минуту быть готов драться.

– А ну извинись, - потребовал мальчишка.

– Попробуй заставь меня, - отвечал я.

Ребята загудели, предвкушая драку. Парень колебался, оценивая свои шансы.

– Новенький тебе такого наговорил, а ты стерпишь?
– подзадоривали его остальные.

Парень подошел ближе. Я не отступил. Теперь мы стояли нос к носу.

– Думаешь, я тебя боюсь?
– спросил он.

– Я уже сказал, что я думаю, - сказал я.

Кто-то из ребят, испугавшись, что драка не состоится, толкнул парня прямо на меня. Я изо всех сил отшвырнул его прочь.

– Чего толкаешься!
– заорал он.

– А ты не лезь!

Его пихнули снова, и тогда я врезал ему прямо в челюсть. Ребята лезли вперед, вопили, напирали сзади, и мы оказались в таком тесном кольце, что едва можно было занести руку для удара, да еще ребята чуть не сбивали нас с ног. Каждый попавший в цель удар вызывал восторженный рев. Я должен был одержать победу и стоять до конца, иначе мне придется каждый день мериться силами с новым противником, и потому я дрался не на жизнь, а на смерть, стараясь избить его в кровь и доказать, что я не трус и меня голыми руками не возьмешь. Прозвенел звонок, нас разняли. Драка вроде бы закончилась вничью.

– Мы еще с тобой встретимся!
– крикнул мальчишка.

– Катись ты, - ответил я.

В классе ребята начали меня расспрашивать - я заслужил их интерес. Когда занятия кончились, я приготовился продолжать драку, но парня нигде не было видно.

По пути домой я нашел на улице дешевый перстень и сразу сообразил, на что он может пригодиться. Перстень был с красным камнем, державшимся в тонких острых лапках; я их слегка разогнул, камень вынул, надел перстень лапками вперед и начал боксировать, как на тренировке. Ну, сунься он теперь ко мне, узнает, как со мной драться - всю рожу раскровеню.

Но мне так и не пришлось пустить перстень в ход. Я продемонстрировал в школе свое новое оружие, и весть о нем сразу же облетела всех мальчишек. Я снова вызвал своего противника на бой, но он отказался. В драках уже не было необходимости. Ребята приняли меня в свою компанию.

Не успел я завоевать право на школьный двор, как приключилась новая беда. Однажды вечером, перед сном, я сидел в гостиной и делал уроки. Дядя Кларк, плотник по профессии, делал за своим столом наброски домов. Тетя Джоди штопала. Зазвонил звонок, и Джоди открыла дверь соседу, которому принадлежал наш дом и который раньше жил в наших комнатах. Фамилия его была Берден, он был высокий, сутулый, с довольно светлой кожей, и когда ему сказали, кто я, я встал, и он пожал мне руку.

– Здравствуй, сынок, - сказал мне мистер Берден, - я рад, что в этом доме появился еще один мальчик.

– А где же другой?
– живо откликнулся я.

– Здесь жил мой сын, - сказал мистер Берден и покачал головой.
– Но теперь его нет.

– Сколько ему лет?
– спросил я.

– Он был почти твой ровесник, - сказал мистер Берден печально.

– А куда он уехал?
– глупо спросил я.

– Он умер, - сказал мистер Берден.

– Ой!

Какого же дурака я свалял! Наступило долгое молчание. Берден с грустью смотрел на меня.

– Ты спишь там?
– спросил он, показывая на мою комнату.

– Да, сэр.

– И мой сын тоже спал там.

– Там?
– переспросил я.

– Да, в этой самой комнате.

– И на этой самой кровати?
– спросил я.

– Да, это была его кровать. Когда я узнал, что ты приедешь, я отдал ее дяде Кларку, для тебя, - объяснил он.

Я видел, что дядя Кларк делает отчаянные знаки мистеру Бердену, но поздно! Перед моими глазами поплыли привидения. Вообще-то я в них не верил, но меня учили, что бог существует, и я нехотя это признал, а раз есть бог, то уж, конечно, должны быть и привидения. Я сразу же почувствовал, что никогда не смогу больше спать в комнате, где умер сын мистера Бердена. Умом я понимал, что покойный не сделает мне ничего плохого, но для меня он словно бы ожил, и казалось, мне уже от него не избавиться. Когда мистер Берден ушел, я робко сказал дяде Кларку:

– Я боюсь в той комнате спать.

– Почему? Потому что там умер его сын?

– Да, сэр.

– Господи, сынок, тебе-то чего бояться?

– Я все равно боюсь.

– Все мы когда-нибудь умрем. Зачем бояться раньше времени?

Что мне было ему ответить?

– Ты хочешь, чтобы люди боялись тебя, когда ты умрешь?

На это я тоже не нашел что ответить.

– Ерунда все это, - продолжал дядя.

– Но я боюсь, - сказал я.

– Это пройдет.

– Может, я буду спать где-нибудь еще?