– Какова численность населения Новой Франции?

– Не более семидесяти пяти тысяч, не считая союзников-индейцев.

– Но мы вдвое превосходим их. Я не вижу особых причин для беспокойства.

– И все же они существуют, - принц осушил свой бокал.

Слуга налил ему еще и вышел за дверь.

– Между нашими колониями нет тесного сотрудничества. Мало того, что между ними постоянно возникают разного рода трения, они находятся слишком далеко друг от друга. Даже кавалерии, чтобы добраться из Каролины и Вирджинии до Массачусетса, потребуется несколько недель.

– И что вы посоветуете?
– жестко спросил Вильям.
– Понятно, мы не можем допустить, чтобы французы изгнали нас из Нового Света.

– Помимо того, - улыбнулся Руперт, - я основал новую компанию в Гудзоновом заливе. Ее потенциал неизмеримо велик.

– Вы не ответили на мой вопрос. Как обстоят дела с французами?

– У нас не так много судов, и мы не можем посылать их в Бостон, Филадельфию или Нью-Йорк до тех пор, пока не будем уверены в наличии там флота французов. Их сухопутных войск я также не могу выделить ни одного полка. Все наши силы потребуются здесь, в Европе, так что в колониях придется рассчитывать только на местную милицию.

– Они имеют хоть какой-то опыт?

– Их командующий, генерал Пепперел, отличный солдат. То же самое касается и некоторых его подчиненных, в том числе Эндрю Вильсона, брата лорда де Бофора, члена вашего тайного совета. Возможно, этим отрядам недостает дисциплины, присущей регулярной армии, но они отлично сражаются и прекрасно проявили себя в стычках на границе.

– Значит, ситуация не совсем безнадежна.

– Конечно. Вильям Ширли, губернатор Массачусетса, прилагает все усилия к объединению наших колоний, и я уже сообщил ему о растущей угрозе со стороны французов. Коннектикут и Род-Айленд готовы предоставить свою милицию в распоряжение генерала Пепперела. То же самое относится и к новой колонии, Нью-Гемпшир. Нью-Йорк, правда, настаивает на независимости своей милиции, но, думаю, когда они поймут, насколько велика угроза, то согласятся на сотрудничество.

– Это серьезная сила.

– Да, но этого мало. Французы быстрее, чем мы, наладили связи с местными жителями и заключили с ними военный союз. А мы только сейчас позволили продавать огнестрельное оружие крупным индейским племенам. И теперь необходимо - только очень осторожно - установить прочные отношения с дикарями.

– При чем здесь осторожность? Я вышлю указание королевским губернаторам об установлении таких отношений.

– Нет, нет. Вы не знаете образа мыслей обитателей Нового Света. Каждый новый губернатор проникается им всего за несколько лет. Колонии нуждаются в правлении, а не руководстве, иначе они поднимут восстание.

– Но они и сами должны понимать, что союз с сильными племенами в их интересах!

– Все не так просто, - Никто из придворных не мог позволить себе так разговаривать с королем.
– Индейцы постоянно нападают на пограничные поселки, убивают или уводят в рабство наших колонистов. Попробуйте объяснить человеку, у которого оскальпировали всю семью, что он должен заключить союз с этими самыми индейцами.

– Понятно...

– Сейчас мы начали торговать оружием с ирокезами, самым сильным индейским народом. Но дикари очень настороженно относятся к колонистам. Невозможно сразу завоевать доверие целого народа, особенно после шестидесятилетней войны.

– Вы правы, не следует подталкивать людей к немедленному заключению такого союза. Но ведь иначе мы можем потерять наши земли раньше, чем добьемся успеха!

– И снова мы возвращаемся к Людовику. Все зависит от его решения.

Вильям понял, что имел в виду Руперт, и рассмеялся.

– Верно. Он требователен и высокомерен, и никогда не задумывается о правах и чувствах других.

Руперт кивнул.

– Французы в Квебеке и их союзники-индейцы своими действиями могут вынудить ирокезов заключить союз с нашими колонистами.

– Только на это я и надеюсь.

Ожоги почти не болели, и Дебора повеселела, но ближе к вечеру опять встревожилась. Белый индеец ушел, и она знала, что девушки не преминут воспользоваться его отсутствием.

Выхода не было. Деборе хотелось сбежать в лес, но она понимала, что не сумеет добраться до форта. Дикари схватят ее и подвергнут еще более изощренным пыткам.

Она могла бы вытерпеть боль и унижения, если б знала, что когда-нибудь они прекратятся, но пока никто, кроме Ренно, не вступился за нее.

Дебора приготовилась умереть достойно. Она твердо решила не плакать и не кричать, чтобы с ней ни делали.

Дебора вспоминала, как раньше ратовала за установление дружеских отношений с индейцами, и только теперь, казалось, поняла, насколько велика пропасть между их народами. Индейцы слишком жестоки и бессердечны, чтобы можно было надеяться на какие-то добрые чувства с их стороны.

Девушки вернулись с поля.

Та самая красивая индианка главная ее мучительница, подошла к Деборе и поманила рукой. Дебора знала, что лучше выполнять то, что велят, иначе ее снова будут таскать за волосы, бить и царапать. Она встала.