Шрифт:
Гонвил
Поторопи свое воспоминанье, Эдмонд. Кто знает, может быть, сейчас стремленье жизни мнимое прервется, — исчезнешь ты и я — твой сон — с тобою. Поторопись. Случайное откинь, сладчайшее припомни. Как признался? Чем кончилось признанье?Эдмонд
Это было здесь, у окна. Мне помнится, ты вышел из комнаты. Я раму расшатал, и стекла в ночь со вздохом повернули. Все небо было звездами омыто, и в каменном туманном переулке, рыдая, поднималась тишина. И в медленном томленье я почуял, что кто-то встал за мною. Наполнялась душа волнами шума, голосами растущими. Я обернулся. Близко стояла Стелла. Дико и воздушно ее глаза в мои глядели, — нет, не ведаю, — глаза ли это были иль вечность обнаженная… Окно за нами стукнуло, как бы от ветра… Казалось мне, что, стоя друг пред другом, громадные расправили мы крылья, и вот концы серпчатых крыльев наших — пылающие длинные концы — сошлись на миг… Ты понимаешь, сразу отхлынул мир, мы поднялись, дышали в невероятном небе, но внезапно она одним движеньем темных век пресекла наш полет, — прошла. Открылась дверь дальняя, мгновенным светом брызнув, закрылась… И стоял я весь в дрожанье разорванного неба, весь звенящий. Звенящий…Гонвил
Так ли? Это все, что было, один лишь взгляд?Эдмонд
Когда бы он продлился, душа бы задохнулась. Да, мой друг, один лишь взгляд. С тех пор мы не видались. Ты помнишь ведь — я выбежал из дома, ты из окна мне что-то крикнул вслед. До полночи по городу я бредил, со звездами нагими говорил… Все отошло. Не выдержал я жизни, и вот теперь —Гонвил
Довольно!Эдмонд
— я за гранью теперь, — и все, что вижу, —Гонвил
Я сказал: довольно!Эдмонд
Гонвил, что с тобой?..Гонвил
Я долго тебя морочил — вот и надоело… Да, впрочем, ты с ума сошел бы, если я продолжал бы так шутить… Не яду ты выпил — это был раствор безвредный: он, правда, вызывает слабость, смутность, колеблет он чувствительные нити, из мозга исходящие к глазам, — но он безвреден… Вижу, ты смеешься? Ну что ж, я рад, что опыт мой тебе понравился…Эдмонд
Ах, милый Гонвил, как же мне не смеяться? Посуди! Ведь это я сам сейчас придумываю, сам! Играет мысль моя и ткет свободно цветной узор из жизненных явлений, из случаев нежданных — но возможных, возможных, Гонвил!Гонвил
Это бред… Очнись! Не думал я… Как женщина, поддался… Поверь — ты так же жив, как я, и вдвое живучей…Эдмонд
Так! Не может быть иначе! В смерть пролетя, моя живая мысль себе найти старается опору — земное объясненье… Дальше, дальше, я слушаю…Гонвил
Очнись! Мне нужно было, чтоб спотыкнулся ты, весь ум, всю волю я приложил… Сперва не удавалось, — уж мыслил я: "В Милане мой учитель выкалывал глаза летучей мыши — затем пускал — и все же при полете она не задевала тонких нитей, протянутых чрез комнату: быть может, и он мои минует нити". Нет! Попался ты, запутался!..Эдмонд
Я знаю, я знаю все, что скажешь! Оправдать, унизить чудо — мысль моя решила. Но подожди… в чем цель была обмана? А, понял! Испытующая ревность таилась под личиной ледяной… Нет, погляди, как выдумка искусна! Напиток тот был ядом в самом деле, и я в гробу, и все кругом — виденье, но мысль моя лепечет, убеждает, нет, нет, — раствор безвредный! Он был нужен, чтоб тайну ты свою открыл. Ты жив, и яд — обман, и смерть — обман, и даже —Гонвил
А если я тебе скажу, что Стелла не умерла?Эдмонд
Да! Вот она — ступень начальная… Ударом лжи холодной ты вырвать мнил всю правду о любви. Подослан был тот рыжий, твой приятель, ты мне внушил — сперва чужую смерть, потом — мою, чтоб я проговорился. Так, — кончено: подробно восстановлен из сложных вероятностей, из хитрых догадок, из обратных допущений знакомый мир… Довольно, не трудись, ведь все равно ты доказать не можешь, что я не мертв и что мой собеседник не призрак. Знай — пока в пустом пространстве еще стремится всадник, вызываю возможные виденья. На могилу слетает цвет с тенистого каштана.