Шрифт:
63
И это все. Довольно, звуки, довольно, муза. До разлуки прошу я только вот о чем: летя, как ласточка, то ниже, то в вышине, найди, найди же простое слово в мире сем, всегда понять тебя готовом; и да не будет этим словом ни моль бичуема, ни ржа; [10] мгновеньем всяким дорожа, благослови его движенье, ему застыть не повели; почувствуй нежное вращенье чуть накренившейся земли.10
Евангелист Матфей обозначил словами «моль» и «ржа» земное, преходящее.
1927
* OCR: Arkady Nakrokhin
* Примечания А. Жукова и Е. Шиховцева.
Смерть
Драма в двух действиях
Действие происходит в университетском городке Кембридже, весной 1806 г.
Действие первое
Комната. В кресле, у огня — Гонвил, магистр наук.
Гонвил
…И эту власть над разумом чужим сравню с моей наукою: отрадно заране знать, какую смесь получишь, когда в стекле над пламенем лазурным медлительно сливаются две соли, туманную окрашивая колбу. Отрадно знать, что сложная медуза, в шар костяной включенная, рождает сны гения, бессмертные молитвы, вселенную… Я вижу мозг его, как будто сам чернилами цветными нарисовал — и все же есть одна извилина… Давно я бьюсь над нею, — не выследить… И только вот теперь, теперь, — когда узнает он внезапно — А! в дверь стучат… Тяжелое кольцо бьет в медный гриб наружный: стук знакомый, стук беспокойный…Открывает; вбегает Эдмонд, молодой студент.
Эдмонд
Гонвил! Это правда?..Гонвил
Да… Умерла…Эдмонд
Но как же… Гонвил!..Гонвил
Да… Не ожидали… Двадцать лет сжималось и разжималось сердце, кровь живую закачивая в жилы и обратно вбирая… Вдруг — остановилось…Эдмонд
Страшно ты говоришь об этом… Друг мой… Помнишь?.. Она была так молода!..Гонвил
Читала вот эту книжку, выронила…Эдмонд
Жизнь — безумный всадник. Смерть — обрыв нежданный, немыслимый. Когда сказали мне — так, сразу — я не мог поверить. Где же она лежит? Позволь мне…Гонвил
Унесли…Эдмонд
Как странно… Ты не понимаешь, Гонвил: она всегда ходила в темном… Стелла — мерцающее имя в темном вихре. И унесли… Ведь это странно, — правда?..Гонвил
Садись, Эдмонд. Мне сладко, что чужая печаль в тебе находит струны… Впрочем, с моей женой ты, кажется, был дружен?Эдмонд
Как ты спокоен, Гонвил, как спокоен!.. Как утешать тебя? Ты — словно мрамор: торжественное белое страданье…Гонвил
Ты прав — не утешай. Поговорим о чем-нибудь простом, земном. Неделю ведь мы с тобой не виделись. Что делал? О чем раздумывал?Эдмонд
О смерти.Гонвил
Полно! Ведь мы о ней беседовали часто. Нет — будем жить. В темницу заключенный за полчаса до казни, паука рассматривает беззаботно. Образ ученого пред миром.Эдмонд
Как ты спокоен, Гонвил. Говорил ты, что наша смерть —Гонвил
— быть может, удивленье, быть может — ничего. Склоняюсь, впрочем, к последнему, но есть одно: крепка земная мысль: прервать ее стремленье не так легко…Эдмонд
Вот видишь ли, — я мучусь… Мне кажется порой: душа — в плену — рыдающая буря в лабиринте гудящих жил, костей и перепонок. Я жить боюсь. Боюсь я ощущать под пальцами толчки тугие сердца, здесь — за ребром, и здесь, на кисти, — отзвук. И видеть, мыслить я боюсь — опоры нет у меня, — зацепки нет. Когда-то я тихо верил в облачного старца, сидящего средь призраков благих. Потом в опустошительные книги качнулся я. Есть книги как пожары… Сгорело все. Я был один. Тянуло пустынной гарью сумрачных сомнений, — и вот, в дыму, ты, Гонвил, появился — большеголовый, тяжкий, напряженный, в пронзительно сверкающих очках, с распоротою жабой на ладони… Ты щипчиками вытащил за узел мои слепые слипшиеся мысли, распутал их — и страшной простотой мои сомненья заменил… Наука сказала мне: "Вот — мир" — и я увидел ком земляной в пространстве непостижном — червивый ком, вращеньем округленный, тут плесенью, там инеем покрытый…