Маккейли-старший улыбнулся:

— Может быть, и так. Но удовлетвори мое любопытство, сынок. Как получилось, что тебя зовут Ангелом Смерти?

— Возможно потому, что никто не вышел победителем из схватки со мной.

Маккейли-старшему такое объяснение пришлось по душе, и он, продолжая улыбаться, вышел из амбара. Но его сыновья удалялись без улыбок, стараясь держаться на почтительном расстоянии от Ангела. Дженни подошла к Касси, чтобы обнять ее:

— До сих пор не могу поверить, что все наконец устроилось. Но так или иначе спасибо тебе, Касси.

— Ты же знаешь, что говорят о любви и ненависти. Чаще всего эти чувства идут рядом.

— Знаю, но все же удивительно — мама и Маккейли? Девушки улыбнулись.

— Береги себя, Дженни, и свою новую семью.

— Обязательно. Но теперь, когда все изменилось, ты не должна уезжать.

— Придется, уж если здесь оказалась моя мама. Ты не можешь себе представить, что начнется, если они с папой будут жить под одной крышей.

— Но ведь ты этой ночью просто настоящая волшебница. Почему бы тебе не сотворить еще одно чудо?

— Очень хотелось бы… Но я боюсь вмешиваться в дела своих родителей.

— Ладно, тогда хотя бы пиши мне, — Непременно.

Дженни подбежала к Клейтону, который ждал ее у выхода из амбара. Они вышли, держась за руки. Вспомнив, что ей самой предстоит нелегкое объяснение, Касси тяжко вздохнула. Она поискала глазами родителей и увидела, что мать встает с охапки сена, на которой сидела. Отец облокотился было о клетку, в которой обычно путешествовала Марабелла, но тут же выпрямился и подошел к дочери.

— Как приятно сознавать, что не только у меня все наперекосяк, — с усмешкой заметила Катарина, тоже направляясь к Касси.

— У твоей матери нет чувства сострадания, можешь так ей и сказать, — проговорил Чарльз.

Касси промолчала. Больше всего на свете ей хотелось побыстрее улизнуть от родителей, чтобы подольше сохранить в душе радость победы. А ведь ей еще придется успокаивать свою вспыльчивую мать… Не переставая думать об этом, Касси поспешила к Ангелу.

— Спасибо тебе… — заговорила она, но он перебил ее.

— Дело еще не закончено.

— Не закончено?

— Нет, — убежденно ответил он и преградил родителям Касси выход из амбара.

— Двадцать лет назад вы заключили перемирие в вашей семейной войне, — обратился он к ним. — Может быть, вам уже пора поговорить и о мире? Не хотите ли вы задержаться здесь еще на какое-то время?

— Нет, черт побери, — ответила Катарина.

— Охотно, — сказал Чарльз.

Катарина скорчила кислую гримасу, а Ангел улыбнулся.

Отец жестом предложил Касси и ее мужу выйти из амбара и закрыл за ними дверь.

Разумеется, Катарина тут же забарабанила в дверь, требуя немедленно выпустить ее. Касси в ужасе смотрела на Ангела — он с невозмутимым видом водворил на место деревянную планку, запирая ее родителей в амбаре.

— Тебе не следует этого делать, — запротестовала она.

— Уже сделал.

— Но…

— Прекрати, Касси. Похоже, что пребывание в запертом амбаре освобождает людей от самого дурного, что в них есть. Теперь очередь твоих родителей. Предоставим им возможность найти общий язык.

— Или убить друг друга. Улыбнувшись, он заключил ее в объятия.

— Но где же твой оптимизм, который заставлял тебя вмешиваться в чужие судьбы?

Она не знала, что ответить. Ангел поцеловал ее. Целовал страстно и долго. И Касси была так счастлива, что, когда он оторвался от ее губ, она даже не заметила, что крики, доносившиеся из амбара, прекратились.

— Ступай в дом, милая, — сказал Ангел, подталкивая ее к дому. — Утром можешь их выпустить.

Касси направилась к дому в полной уверенности, что Ангел последует за ней. Но она, ошиблась. Вскочив в седло, он исчез из ее жизни.

На следующий день Касси не уехала из Техаса, хотя еще совсем недавно собиралась сделать это. Всю ночь она провела в кресле в гостиной, где заснула, ожидая прихода Ангела. Разбуженная солнечными лучами, лившимися из окна, она первым делом направилась в его комнату и обнаружила несмятую постель. Переметные сумы, стоявшие в углу комнаты, исчезли; ничто больше не указывало на то, что он жил здесь.

Тогда она бросилась в конюшню, где увидела то, к чему внутренне уже приготовилась. Его конь тоже исчез. Итак, Ангел уехал. Касси села и заплакала.