Я вошел в кафе, где у столика, занятого двумя мужчинами и девушкой, стоял Пио. Я сразу обратил внимание на девушку.

Она была молода... лет семнадцати. В ее возрасте или чуть позже большинство девушек выходит замуж. У нее были темно-рыжие волосы и коричневые глаза... Она была прекрасна, выше среднего роста и сложена, как богиня.

Сидящий с ней старик был худой, как жердь, со злыми и жестокими серыми глазами и рыжими с сединой усами. С первого взгляда было ясно, что это беспощадный, не знающий жалости человек, такому опасно перебегать дорогу. Третий был полукровкой, во всяком случае наполовину индеец - худощавый, средних лет.

Когда я уселся за столик, жена Пио принесла полную тарелку еды, наверное вчера вечером заметила, что у меня хороший аппетит. Она была из тех женщин, для которых нет большего удовольствия, чем смотреть, как мужчина сидит за столом и уплетает за обе щеки.

Пару раз старик взглянул на меня, а один раз оглянулась девушка. Я услышал, что Пио сказал что-то вроде "Ромеро...", но голос его звучал слишком тихо.

Довольно скоро он подошел к моему столику и опустился на стул. Он жестом попросил жену принести кофейник со свежезаваренным кофе и мы с энтузиазмом принялись за него.

– Эти люди, - сказал Пио, - едут на север.

– Да?

– Я боюсь за них. Сеньорита слишком молода. А мужчины... они хорошие люди, но не с равнин.

– Что же они тогда здесь делают? Ни один человек в здравом уме не привезет сюда такую женщину.

Пио пожал плечами.
– Я свою привез. Раз надо, значит надо. Может ей негде было остаться.

Я мог бы задать пару вопросов, но это было не мое дело. Скоро я выберусь из этих краев и вряд ли вернусь.

Однако в голову все время лезли мысли о грузовом караване Натана Хьюма. Если его золото лежит в тех горах, может быть имеет смысл поглядеть на них? Мне не хотелось встречаться с троицей, которую я встретил в прериях, но возможно мне удастся обогнать ее.

– Говорят, вы преступник, сеньор?

Я взглянул на него и промолчал. Говорить-то говорят, но мне это не слишком нравилось.

– По-моему, вы честный человек и кабальеро. Думаю, вам можно довериться.

– Думайте, что хотите.

– Эти трое... Им нужна помощь.

Я протянул было руку к кастрюле с бобами, но она остановилась на полпути.

– Нет, только не это, - сказал я.
– Я в эти игры не играю. Рассчитываете посадить на мою шею трех человек с востока, новичков на западе? Чтобы я помог им пересечь эту равнину?

– Я просто подумал...

– Подумайте еще раз. По индейской земле надо ехать быстро. Один я всегда смогу удрать или спрятаться, а вот повозку и ее колею так быстро не спрячешь. Отсюда до того места, куда они направляются, далеко, к тому же у меня есть дела на севере.

– Она симпатичная девушка. Команчи...

– Это их забота.

Пио замолчал. Может быть он знал обо мне больше, чем я сам, но он сидел и ждал, а я, как последний дурак, оглянулся на столик, где сидела эта девушка со своим папочкой, или кем он ей приходился, и полукровкой.

Она была такой юной и свежей, что мне пришлось тут же отвернуться, иначе скоро приму предложение Пио. И все же нельзя было не подумать о том, что сделают с ней индейцы, попади она к ним в лапы.

На востоке, где индейцев мало и они отнюдь не воинственны, многие стали рассуждать о бедных краснокожих, но, поверьте, когда вы увидите индейца в прерии верхом на лошади с винчестером или копьем в руках, вы не заметите ничего "бедного". Это воин с многовековыми традициями, к тому же дикарь, воспитанный на том, что чужак - это враг, а врагов надо убивать или, если он пойман живым, пытать, чтобы удостовериться, храбрый он или нет.

В свое время у меня было достаточно стычек и встреч с кайова, арапахо, ютами, шайенами, сиу и почти всеми другими представителями расы краснокожих. С некоторыми я легко находил общий язык; однако на тропе войны индеец бьется до последнего. Недаром один европейский генерал назвал индейцев "лучшей легкой кавалерией на планете".

Через индейские территории надо вроде как просачиваться - осторожно и не спеша. Надо держаться таких мест, где тебя не смогут увидеть издалека, и ночевать без костра, если нельзя его хорошенько спрятать. И наконец надо молиться, если веришь в Господа Бога, - чем дальше углубляешься в индейские земли, тем больше молиться. Допустить там ошибку означает умереть.

Пио говорил об овцах и коровах. Он сказал, что пройдет совсем немного времени и техасские скотоводы пригонят в эти края свои стада. Бизонов становилось все меньше, индейцев вытеснят и придут скотоводы.

– А за ними фермеры, - сказал я с отвращением. Хотя мои родственники в Клинч-маунтинс сами занимались фермерством, если попытки вырастить урожай на слишком тонком слое плодородной почвы можно назвать фермерством, но мне не хотелось, чтобы эту землю поделили на мелкие участки.

– Нет, здесь пахать нельзя, - сказал Пио.
– Мы пробовали. Сухую почву тут же уносит ветер. Ее сохраняет только трава.