Зима не принесла в курени успокоения. Все чего-то ждали со страхом и тревогой. К Тэмуджину перестали перебегать нукеры от других нойонов. Это был плохой признак. А родичи? В случае чего они вновь оставят его одного.

Этого допустить никак нельзя. Но что делать, как удержать их возле себя?

Уговоры не помогут. Из страха они предадут его, страх же, только страх может и удержать их.

Длинными зимними ночами, греясь у очага, он в одиночестве обдумывал каждый свой шаг. Первому приоткрыл свои замыслы шаману Теб-тэнгри. Это было в самом начале весны.

Из предосторожности не стал говорить с ним в юрте, выехали в степь.

Снега растаяли, степь, покрытая клочковатой прошлогодней травой, была похожа на линялую волчью шкуру. Кони шли шагом.

– Скажи мне, Теб-тэнгри, ты можешь вселять в души людей большую робость?

– Духи и страха, и радости до сих пор были покорны мне. Но зачем тебе это? Кого хочешь напугать?

– Моих родичей – Даритай-отчигина, Сача-беки, Алтана, Хучара. Для этого не надо вызывать духов. Ты, не сам, конечно, через людей, дай понять, что Таргутай-Кирилтух собирается наказать их за отступничество.

– Это сделать проще, чем оседлать самого смирного коня.

– Да, сделать это не трудно. Они сами понимают, что сейчас, когда нет с нами Джамухи, Таргутай-Кирилтух осмелеет. Я удивляюсь, почему он до сих пор не напал на нас. Будь на его месте я… Ну, неважно. Напугать родичей – самая малая часть твоего дела. У них со страху могут подогнуться колени.

Они падут ниц перед Таргутаем и начнут выпрашивать прощение. Если он простит, мы все погубим. Таргутай-Кирилтух не должен их прощать.

– Понятно. Но как я это сделаю?

– Подумай. Будь это дело простое, разве стал бы я беспокоить тебя.

– Ну что ж, попробую. Для этого я должен стать своим человеком у Таргутай-Кирилтуха. Я начну чернить тебя перед людьми, потом сбегу к тайчиутам.

– Черни, да не очень. – Тэмуджин нахмурился, он хорошо знал, на что способен злой язык шамана.

– Все будет в меру. А теперь скажи, Тэмуджин, что последует за всем этим?

– Ты слишком много хочешь знать!

– Ого! – усмехнулся Теб-тэнгри. – Советую помнить: я тебе не нукер. Я – шаман!

Тэмуджин поиграл плетью, словно примериваясь, как лучше резануть ею шамана. Он только сейчас понял, почему никогда не любил этого человека.

Шаман мнит себя не только всезнающим, но и всесильным, он, видимо, считает, что само небо предопределило ему властвовать над людьми. И, надо сказать, властвует. В том числе над ним. И никуда от этого пока что не денешься.

– После этого будет то, чего ты так хотел, Теб-тэнгри…

– Я в тебе не ошибся, Тэмуджин!

С презрительным высокомерием взглянув на шамана, Тэмуджин сказал:

– Лучше позаботься о том, чтобы не ошибся в тебе я… Твой отец и твои братья все еще у Таргутай-Кирилтуха?

– Да. Они все время на глазах, бежать не могут.

– Это к лучшему. Таргутай-Кирилтух скорее поверит тебе. А они пусть смотрят, слушают и обо всем, что там происходит, через людей доносят мне.

С собой возьмешь Чаурхан-Субэдэя. Если какая опасность, пусть скачет сюда.

Все. Возвращайся в курень другой дорогой. – Тэмуджин дернул поводья, поскакал.

Все получилось так, как он и рассчитывал. Слухи один тревожнее другого поползли из юрты в юрту, от куреня к куреню. На возвышенностях с утра до темноты стояли дозорные, со страхом вглядываясь в даль, а ночью вокруг куреней кружили конные караулы. Встревоженный Боорчу несколько раз спрашивал:

– Мы чего ждем, Тэмуджин? Нас сомнут, разметают, если будем лениво почесывать бока.

– Друг Боорчу, ты стал пугливым. Помнишь, мы с тобой вдвоем никого не боялись. А сейчас у нас есть воины, с нами много друзей, мои родичи.

– Ты и шамана считал своим другом, а он сбежал.

– Но ты не сбежишь, не сбежит и Джэлмэ. А когда мы вместе, никакой враг не страшен. Не беспокойся, Боорчу, и получше присматривай за моими родичами.

– Они ездят друг к другу каждый день.

– Вот и хорошо.

– Ничего хорошего я не вижу. Сговорятся за нашей спиной.

Тэмуджин и сам опасался этого. Вроде все предусмотрел, но кто знает… Жизнь столько раз опрокидывала все его замыслы и надежды. Опять его судьба в руках шамана. Если он плохо справится со своим делом – конец.

Родичи не зовут его на совет. Сейчас они сообща думают, как без большого урона поддаться Таргутай-Кирилтуху. Кто-то из них, видимо, скоро отправится к нойону тайчиутов. Наверное, пронырливый Даритай-отчигин.

Он почти угадал. К тайчиутам тайком поехали дядя и Алтан. Тэмуджин приказал, чтобы все его люди были готовы по первому сигналу тронуться в путь. У коновязи днем и ночью стояли под седлом лошади воинов, сами воины спали не раздеваясь, не снимая оружия. Тэмуджин в эти дни не мог ни есть, ни спать. Долговязый, сутулый, молча ходил по куреню, проверял исправность оружия воинов, седловку коней, объезжал дозоры. Он опасался не столько нападения Таргутай-Кирилтуха, сколько родичей. От них можно было ждать всего.