По утрам все ели овсянку на воде с разными фруктами, с яблоком или изюмом, и это тоже много лет назад ввела Зоха, и практиковал Арсений, который всегда заботился о своем здоровье. Она пришла к Арсению и позволила его матери обучить ее всем хозяйственным навыкам, ухваткам и приемам. В Москве устройство жизни отличалось от муромского. Можно истратить много денег и не накормить семью, а можно нормально питаться свежим мясом и овощами с рынка, как в лучшем ресторане, но не тратить много.

И Мила полностью отдалась московской жизни. Сначала она обустраивала квартиру Арсения. Очень скоро после свадьбы они стали жить отдельно от Зои Павловны. И делали все так, как хотел Арсений. Деньги были — сначала подбрасывали родственники мужа. Потом он и сам включился в бизнес, о котором, впрочем, не любил распространяться. Проблем с деньгами Мила не знала до тех пор, пока Арсений не оставил семью. Она и не тратила никогда много, ее природное чувство меры этого не позволяло. Но на лечение ребенка денег было израсходовано без счета. Они влезли в долги, пока не поняли, что сделано все, что можно сделать.

Судьба будто смеялась над ней. И если ее сверстницы бедствовали в студенчестве, то Мила бедствовала теперь.

Но и это ее не волновало так, как предательство любимого человека.

У Милы не было мужчин до Арсения. И она была уверена, что он станет первым и последним. Мила еще не осознавала, что тосковала не просто по Арсению — она тосковала по мужчине. В лучшие свои годы она стала одинокой, никому не нужной. Наверное, одиночество, больная дочь — это ее крест. Кому нужна женщина со слепым ребенком? Ночами Мила плохо спала. Вставала в пять утра, садилась за компьютер, работала. Потом вела Лизу в школу. И так день за днем, в заведенном ритме — как белка в колесе.

Для Степанкова все же оставалось загадкой, отчего Арсений ушел из семьи. Совсем, что ли, подлец? Мила явно чего-то недоговаривала, и он решил ее не торопить. Значит, еще не пришло время. Сейчас им хорошо? Да. И — ладно.

Мила не могла сказать главного. Она понимала, что в Степанкове все бурлит от вопросов, на которые он так и не получил ответов. Понимала, но ничего не могла поделать. Она не может, да и не должна говорить об этом. Ему не нужно знать про это, ведь их ничего не будет связывать в будущем.

Если бы она только могла предполагать, при каких обстоятельствах он узнает правду. Настоящую правду. Тогда, возможно, решилась бы открыться ему до конца. Глядишь, и трагедии не произошло бы.

Эту тайну знали только они с Арсением…

То, что произошло у Милы со Степанковым, заставило ее по-новому оценить ситуацию, поверить в себя, увидеть и Арсения в новом свете. И… еще больше испугаться. Теперь она понимала, что он ее просто так не оставит, что он добивается ее полного уничтожения. Комплекс неполноценности он ей уже привил. Если бы она не пошла работать, то, наверное, впала бы в депрессию. Умерла бы от осознания собственной ничтожности. Но у нее оставалась Лиза.

Теперь она будет жить ради Лизы, это ее крест — полуслепой ребенок, которого надо достойно вырастить.

Мила попробовала завести любовника. Случай представился этим летом в командировке. Это оказалось просто — но не нужно. От первой измены, а это было как лишение невинности во второй раз, у нее остались разочарование и чувство стыда. Стало противно и еще более одиноко.

Все. Помылась в душе и приготовилась к долгому одиночеству, пока не вырастет дочь. Но дочь будет нуждаться в ней всегда. Поэтому ее человеком, ее мужчиной мог стать только тот, кто примет ее дочь. А найти такого она и не надеялась.

Когда Мила увидела на Лизином празднике Степанкова, сердце ее екнуло. Но насторожило его богатство, и не зря, как оказалось. Образ жизни таких, как он, она представляла хорошо, хватило за глаза Арсения. А вот же, попалась. И главное, сначала решила — обойдешься, богач и ловелас. Она, Мила Овсянникова, проживет свою жизнь достойно, раз уж она такая провинциальная дура, как говаривал ее муж. А потом-таки сорвалась, поддалась чувствам. Вот теперь и пожинает плоды.

Отправляя по электронной почте послание Степанкову, она считала, что делает это только для того, чтобы отдать часть долга. Хотя можно было и подождать. Но одно то, что любимая свекровь Зоха заняла деньги у незнакомого человека, вышла просить милостыню, Мила считала постыдным фактом своей личной биографии.

Но потом… что-то сломалось, нарушилось в расчетах. Все-таки женщины быстрее соображают. И если Степанков хотел еще раз проверить, нужна ли ему Мила, то Мила-то уже точно поняла, что он, Володя Степанков, — это то, что ей нужно. И… испугалась. Как оказалось, не напрасно, вот и выяснилась причина страха, который подспудно мучил ее. На самом деле Степанков оказался подлецом с запятнанной биографией, со своим скелетом в шкафу. Словом, таким же, как и все. Исключений, оказывается, не бывает.

На следующий день, в воскресенье, они проспали почти до обеда.

Мила хотела было отправиться на кухню, чтобы заняться стряпней, но Степанков лишил ее такой возможности, и она принялась рыться в книгах.

— Володя, тут альбомы со старыми фотографиями. Можно, я посмотрю?

— Давай, изучай.

Мила потянула с полки старый, потертый альбом. Он оказался неожиданно тяжелым. Посыпались фотографии, альбом упал, ударился о книжную полку, переплет лопнул, и из него вылетели пожелтевшие, густо исписанные листки.