— Десятеро наших за семь десятков землян — небольшая плата, клянусь Пророком, — шепнула Марта подруге.

— Я и этим-то потерям удивляюсь, — ответила Анна. Марта была выше ростом и потому стояла впереди, но отчетливо представляла, как подруга хмурит тонкие брови. — Мы их только числом превосходили втрое. А если учесть, что у землян имелись лишь автоматы…

Стратег поднял руку, и бойцы замолкли. Осталось только доносящееся из здания мягкое урчание унификаторов.

— Бойцы! — сказал командир оперативной бригады. — Мы собрались сегодня, чтобы проводить наших братьев и сестру. Запомните этот день и час! Те, кто лежит здесь, стали первыми солдатами армии форсеров, кто пал жертвой агрессии человечества!

Стратег склонил голову, и все последовали его примеру. Марта услышала, что многие шепчут — повторяют изречения из Стального Кодекса, подходящие к данному моменту.

Выдержав паузу в несколько секунд, стратег продолжил:

— Каждый из вас должен быть готов умереть так же, как они — ради победы Эволюции и ради обретения свободы! Стальной Кодекс говорит нам: Эволюция основана на смерти. Каждый из нас, погибая, отдает дань той жизни, что его породила. Мертвое служит живому и становится почвой для развития новых поколений. Не следует стремиться к смерти, но надлежит осознавать, что она неизбежна». Мы должны понимать, что…

В Сложных Мирах умирали часто и погребальный ритуал напоминал оставшимся в живых о том, что рано или поздно они окажутся на месте того, кто сегодня отправляется в унификатор.

— Уносите наших братьев — они вернутся к нам в ином качестве! — проговорил стратег.

Два десятка форсеров, отобранных из разных подразделений, дружно шагнули вперед. Тела, уложенные на узкие носилки, осторожно подняли и унесли прочь, в недра унификатора.

Марта, как и любой другой, хорошо знала, что произойдет там.

Боевые комбинезоны с умерших снимут вручную, прочее сделает автоматика унификационных агрегатов: химериновые волокна и биопластик будут отделены от нестойкой человеческой плоти, чтобы когда-нибудь укрепить собой другое тело. А мясо, кости и прочее пойдет в переработку.

Проводив мертвых взглядом, стратег сказал:

— Несмотря на то, что пятая боевая бригада совершила серьезный просчет, позволив людям уйти на Эброн и испортить за собой портал, — эта новость вызвала некоторое оживление, — я должен отметить мужество ее бойцов. Да пребудет с ними милость Пророка!

Темнокожий тактик кивнул, а за его спиной две с лишним сотни глотки дружно проревели:

— За Пророка! За Эволюцию!

— Пророк помнит о нас, — добавил стратег. — Он поручил мне объявить вам свою волю. В ближайшие дни о ней узнают все миры победившей Эволюции. Но вы станете первыми. И я думаю, вы догадываетесь, какова воля Пророка!

— Война! — восторженно выкрикнула Марта.

— Война! Война! — подхватили со всех сторон.

— Да, именно, — сказал командир оперативной бригады, когда вопли стихли. — Пророк благословляет нас с вами на освободительный поход ради блага цивилизации форсеров. Отсталые и агрессивные создания низшего порядка должны отступить перед шествием Эволюции.

Дружный рев поднялся к небесам.

— Тише-тише, — стратег тепло улыбнулся. — Прямо как дети и даже хуже! Все свободны!

Из глубины унификатора донесся ровный, монотонный гул — знак того, что процесс переработки вышел на полную мощность, над крышей здания задрожал теплый воздух.

Дверь скрипнула и Марта подумала, что явился ушедший с самого утра Антон.

— Хватит дрыхнуть, — голос субтактика звучал как-то непривычно, так что девушка открыла глаза.

Антон стоял на пороге спальни, а за его спиной виднелись трое чужаков, выглядящих одинаково, точно близкие родственники — приземистых, с почти черной кожей, узкоглазых и совершенно лысых.

— Принимайте новеньких. Это Карел, Стефан и Хельга, — субтактик едва заметно подмигнул. — Я пойду, выясню насчет довольствия. Придется переписывать нормы, а это морока с хозяйственным управлением…

Бурча себе под нос, он удалился. Новички остались стоять на пороге спальни. Разлегшиеся на кроватях «старики» рассматривали их со слегка недружелюбным интересом.

Первым, как и следовало ожидать, нарушил молчание Пабло.

— Так-так-та-ак, — протянул он издевательски. — Мне показалось, или Антон назвал женское имя? И кто же у нас тут, укуси меня дьявол, девочка? На взгляд никак не отличу!

— А ты угадай! — Хельга, стоявшая посредине, уперла руки в бока.

— Разве что на ощупь, — Пабло, закрыв глаза, притворился, будто обеими руками ощупывает женские округлости.

— Потрогаешь не того — получишь в глаз! — лениво сообщил расположившийся справа.

— А потрогаешь ту — в ухо! — добавила Хельга.

— Ну-ка, это откуда же у нас взялись такие резвые ребята? — Джим лениво зевнул и медленно, давая хорошо себя рассмотреть, встал во весь рост. На лицах новичков мелькнуло уважение.