– Ваше Величество, произошел несчастный случай, – сказал гонец. – Принц лежит при смерти.

Рай, присутствовавший при этом разговоре, увидел, как напряглось лицо его друга. С какими чувствами тот воспринял полученное сообщение? С надеждой? Помолчав, гонец продолжил:

– Это произошло несколько дней назад, ночью. Было темно, и принц, поднимаясь в свою комнату, оступился и упал с лестницы. Он повредил голову и спину… очень сильно повредил, Ваше Величество.

– И ты сразу же поскакал ко мне?

– Да, Ваше Величество.

– Прошло уже несколько дней, – заметил Рай. – Неизвестно, что могло случиться за это время.

– Я немедленно выезжаю в Алькалу, – сказал Филипп. Рай поехал вместе с ним. Филипп знал: Раю этот инцидент представляется не в самом мрачном свете. Карлос бесполезен для Испании, бесполезен для Филиппа; следовательно, его смерть ни для кого не станет трагедией.

Филипп не хуже Рая понимал, что Карлос, покуда будет жив, причинит немало неприятностей королевскому дому, в особенности отцу. Но Рай во всем видел логику, а Филипп – долг. Поэтому Филипп должен был терпеливо нести свое бремя, каким бы тяжелым оно ему ни казалось.

Карлоса он застал в почти безнадежном состоянии. Тот не узнал отца, что, впрочем, многие сочли счастливым обстоятельством для принца, поскольку любое нервное перевозбуждение могло убить его.

Магистр Оливарес, лучший хирург Испании, осмотрел Карлоса и с согласия Филиппа немедленно приступил к операции.

Операция прошла успешно, но состояние принца все еще нельзя было назвать удовлетворительным. Лицо Карлоса распухло настолько, что он не мог открыть глаз; кости были переломлены в нескольких местах, малейшее движение причиняло ему невыносимую боль.

В бреду Карлос не переставал звать Изабеллу, но, когда она приехала, он не узнал ее. Его стоны чередовались с криками и угрозами, но, поскольку при этом Карлос не называл никакого имени, люди могли только догадываться, к кому он обращался.

Филипп решил сделать все возможное ради спасения своего сына.

Он сказал Елизавете, что в монастыре Джезу-Мария покоятся мощи францисканского монаха Диего Благословенного, при жизни слывшего не только праведником, но и чудотворцем.

– Он умер много лет назад, – объяснил Филипп, – но память о нем все еще живет. Если он спасет моего сына, его канонизируют.

– Мы будем молиться ему, – сказала Елизавета.

– Нет, мы сделаем нечто большее. Я велел перенести его мощи сюда и возложить на тело Карлоса.

Когда мощи были привезены, в комнате Карлоса собрались лекари дон Андреа Базилио и Оливарес, король и королева.

Карлос стонал от боли. Багровая опухоль до неузнаваемости изменила его лицо.

Затем в комнату вошли двое монахов из монастыря Джезу-Мария. Они внесли ковчег с мощами Диего Благословенного.

Филипп сказал:

– Со всех сторон обложите мощами тело моего сына. Затем мы встанем на колени и будем молиться этому святому, чтобы он заступился за нас перед Богом. При жизни он не раз исцелял больных – может быть, и теперь не даст случиться непоправимому.

Монахи разложили кости вокруг Карлоса, а лоскутом полуистлевшей ткани, в которую они были завернуты, прикрыли его лицо.

Карлос застонал:

– Что это?.. Что это, я спрашиваю?.. Вы пришли убить меня, да? Я чувствую запах смерти!

– Мы принесли мощи Диего Благословенного, – сказал магистр Оливарес.

– Вы принесли мне смерть!.. Смерть!.. Я задыхаюсь от ее смрада!..

Магистр Оливарес склонился к изголовью постели.

– Мы пытаемся спасти вам жизнь, – сказал он. – Вокруг вас лежат мощи святого старца, к которому мы обращаем наши молитвы. Сами король и королева стоят на коленях, взывая к Диего Благословенному, чтобы он помог вам, – молитесь же и вы вместе с нами!

– Королева… – прошептал Карлос.

– Молитесь, Ваше Высочество. Молитесь Диего Благословенному.

Карлос бредил. Ему привиделось, что какой-то монах – весь в белом, с головы до ног обернутый в саван – восстал из могилы.

– Ты поправишься, Карлос, – сказал он.

Затем саван на теле монаха стал распадаться, но под саваном оказались не истлевшие кости, а женское платье, сшитое во французском стиле. Карлос не мог не узнать женщину, одетую в этот чудесный наряд. Перед ним стояла Изабелла.

– Я молюсь за тебя, Карлос, – сказала она. – Молюсь о твоем выздоровлении.

Через несколько дней опухоль на его лице стала спадать. Во дворце, в городе и в стране говорили: «Вот и еще одно чудо совершил Диего Благословенный».

Карлос поправился физически, но его умственное расстройство лишь приняло более агрессивную форму. Прошло немного времени, и его уже нельзя было оставлять в Алькале: ему предстояло занять свое место при дворе. Поэтому он переехал в Мадрид, куда вместе с ним прибыли дон Хуан, Александр Фарнезе и два его кузена, Максимилиан и Мария Австрийские.