– Интересно, что он здесь делал, – задумчиво проговорила Елизавета.

– Позже мы это выясним… Но… Ваше Величество, я знаю, что вам небезразлична судьба наших соотечественников, оказавшихся вдали от родины… и нуждающихся в помощи.

– Что вы предлагаете сделать для него?

– Одна из дворцовых служанок живет недалеко от дворца. Если вы позволите, она приютит у себя этого молодого человека и будет ухаживать за ним, пока он не поправится.

– Хорошо, я не возражаю, – сказала Елизавета. – Мне бы не хотелось, чтобы он, вернувшись во Францию, рассказывал о том, как плохо в Испании обращаются с французами. Можете перевозить его к вашей знакомой. Я пришлю к нему своих лекарей.

На следующий день пострадавший был перевезен в дом дворцовой служанки. А еще через несколько дней Елизавета поняла, какую серьезную проблему создавала перед ней непоседливая мадам Клермон.

Войдя к королеве, Клермон попросила уделить ей несколько минут для очень важного разговора. Когда остальные служанки покинули комнату, она подошла к двери и убедилась в том, что их не подслушивают.

– Ваше Высочество, даже не знаю, с чего начать… Во-первых, Диманш состоит на службе у Испании.

– Француз… на службе у Испании?

– Мне удалось узнать нечто ужасное, Ваше Величество. Ах, ну как же об этом рассказать?.. Ведь я помню их так же хорошо, как и вы, – и королеву, и ее сына… Такой славный мальчуган…

– Клермон, я ничего не понимаю. О ком вы говорите?

– О королеве Наваррской и ее сынишке Генрихе. Оказывается, есть секретный план – и Диманш входит в число тех, кто должен его осуществить, – заключающийся в том, чтобы проникнуть на территорию наваррской провинции По, похитить королеву и ее сына, а затем скрытно переправить сюда, в Испанию… где они предстанут перед судом инквизиции.

Елизавета потеряла дар речи. Она слишком хороню помнила королеву Наварры – ее дорогую тетю Жанну – и маленького Генриха, этого юного беарнца, с его провинциальной грубоватостью и таким же провинциальным, добрым характером. Она отчетливо помнила их лица – но еще отчетливей перед ее глазами мелькали языки пламени, лизавшие фигуры людей в желтых балахонах. Ее столько раз заставляли присутствовать на этих сожжениях! Неужели она станет свидетельницей предсмертных мучений своей родственницы и ее сына?

– Ваше Величество! – воскликнула Клермон. – Что делать? Елизавета молчала. Она почти явственно слышала голоса монахов и горожан, нараспев читавших свою ужасную клятву; видела мужчину, стоявшего рядом с ней и державшего на вытянутой руке сверкающую шпагу – он клялся выполнить свой долг перед инквизицией и казнить еретичку Жанну Наваррскую.

Наконец она произнесла – хриплым, не своим голосом:

– Этого нельзя допустить.

– Нельзя, Ваше Величество! – взволнованно подхватила Клермон. – Ни в коем случае!

Но что она, юная королева Испании, могла сделать для спасения своих родственников? Пойти к Филиппу и попросить его отказаться от своих замыслов? Бессмысленно. Он поклялся казнить Жанну Наваррскую, и никакие мольбы уже не остановили бы его. Тем не менее нужно было что-то предпринять.

Она повторила, уже громче:

– Этого нельзя допустить. И, помолчав, снова:

– Этого нельзя допустить!

Нужно было помешать этому чудовищному плану. Перехитрить Филиппа, перехитрить саму инквизицию. Неважно, что потом будет с ней. Она должна сделать все возможное, чтобы спасти Жанну Наваррскую.

Как?

Диманш скоро поправится и сразу же приступит к осуществлению замыслов своего хозяина. Она сказала:

– У нас есть еще несколько дней, пока он будет лежать в доме вашей знакомой.

– Да, Ваше Величество. Но что мы предпримем?

– Предупредим королеву о том, что готовится против нее.

– Как?

– Пошлем гонца в Наварру.

– Дорогая госпожа, это очень опасно. Можете ли вы послать гонца?

– У меня есть слуги.

– Это слуги Его Величества.

Елизавета промолчала, и Клермон с испуганным видом добавила:

– Если вы решитесь на такой шаг, вас обвинят в предательстве интересов Испании.

Елизавета вздохнула.

– Я знаю, – сказала она.

Затем в ее глазах появилось упрямое выражение.

– Знаю, но все равно сделаю то, что мне подсказывает моя совесть.

Но кто мог помочь ей? Кому она могла довериться?

Был только один человек, который с радостью выполнил бы ее просьбу и сохранил бы дело в тайне от Филиппа.

К тому же с недавнего времени этот человек стал коллекционировать породистых, очень выносливых лошадей. Он собирался тайком пробраться в Австрию или во Францию, где рассчитывал вступить в брак с австрийской или французской принцессой. И, самое главное, у него было несколько слуг, на которых он мог положиться в самом опасном деле. Эти слуги не любили и не уважали его, но знали, что однажды их хозяин может взойти на трон Испании.