И снова замолчала – не могла избавиться от ощущения, что ее мать каким-то образом слышит их разговор.

– По-моему, вам не следует ничего опасаться, – мягко сказал Филипп.

– Но ведь мой долг велит мне рожать детей, а если…

– Да, таков наш долг, – с торжественностью в голосе произнес он. – Следовательно, будем надеяться, что в скором будущем у вас появится ребенок.

И, помолчав, добавил:

– Уверяю вас, когда придет срок, вы будете страдать не меньше, чем я.

Елизавета грустно улыбнулась и обняла его.

– Вы очень добры ко мне… – сказала она. – Очень добры… Вскоре из Франции пришла новая посылка. На этот раз в ней были портреты Марго. На них ее сестра выглядела очаровательной большеглазой девочкой с пухленькими губками и озорной улыбкой. Был и портрет самой Екатерины.

Она прочитала сопроводительное письмо:

«Моя дорогая дочь, непременно покажите принцу портреты Маргариты. Она здесь очень мила, не правда ли? Думаю, скоро ваша сестра станет неотразимой красавицей, и это придает мне уверенности в вашем будущем. Не забывайте, если ваш супруг умрет, вы станете самой несчастной женщиной в мире – ибо каково тогда будет ваше положение? У Испании появится другая королева, жена дона Карлоса. Однако, если ею окажется Марго, ваши позиции укрепятся. Вот почему вы должны позаботиться об этой партии и…»

Она должна! Разумеется, должна. А кроме всего прочего, разве плохо было бы каждый день видеть Марго при испанском дворе? А Карлос? Карлос – добрый мальчик, если на него порой и находит плохое настроение, то с ним всегда можно найти общий язык. Нет сомнений, Марго сумеет поладить с Карлосом.

Захватив с собой портреты, Елизавета направилась в апартаменты принца.

Карлос был со своими друзьями, Александром и Хуаном. Те сразу заулыбались, сели по бокам Елизаветы, как дети. И только Карлос остался стоять, глядя на нее с недетской страстью.

– Я принесла кое-какие портреты, чтобы показать их Карлосу.

Как она и ожидала, Карлос просиял от удовольствия. Ему было приятно увидеть картины, которые Елизавета принесла специально для него.

– Вот они. Я захватила с собой только два, но у меня есть и другие.

– Вижу, – сказал Карлос, отталкивая мальчиков от стола с картинами. – Вы что, не слышали? Изабелла принесла их для меня. Правда, Ваше Величество?

– Да, специально для вас, Карлос. Но остальные тоже могут взглянуть, если хотят. Ну, какой из них вам больше нравится? Скажите – а я скажу, кто изображен на нем.

Карлос улыбнулся ей, показывая, что она интересует его больше, чем любые портреты. Затем взглянул на стол и сказал:

– Ах, какая красивая!.. Да, вот этот портрет лучше.

– Вы правы. Это моя сестра. А на другом изображена моя мама.

– Ваша мама мне понравилась меньше.

– Еще бы! Она ведь слишком стара для вас.

– И уж очень полна, – сказал Карлос. – А ваша сестра просто прелестна.

– Ее зовут Маргаритой, но мой брат Карл придумал ей другое имя – Марго. Это самое очаровательное создание на свете. Ах, как бы я хотела, чтобы она оказалась здесь!

– Я бы с радостью привез ее сюда, лишь бы доставить вам удовольствие, – вздохнул Карлос.

– А не сможет ли она нанести нам визит? – предположил Александр.

– Сюда слишком долго добираться, – с задумчивым видом сказала Елизавета. – А жаль! Мне кажется, ей бы здесь понравилось.

– Вы чем-то опечалены? – спросил Карлос.

– Я вспомнила о своем доме во Франции. Там нас было очень много. Франциск – он теперь стал королем, – Карл, Генрих, Клод, Марго…

– Но зато у вас появились друзья, – сказал Хуан. – Карлос, Александр и Хуан.

Улыбнувшись, она по очереди поцеловала каждого из них. Это поразило их, хотя они знали, что во Франции поцелуи не считаются чем-то предосудительным.

Филиппу она принесла портреты как раз в то время, когда тот просматривал тревожные сообщения из Фландрии. Его доверенные люди писали, что принц Оранский возглавил заговор против Испании.

– Я не отрываю вас от государственных дел? – спросила Елизавета. – Мне очень хочется показать вам портреты, которые только что прислали из Франции.

– Я рад всему, что прибывает в Испанию из Парижа, – улыбнулся Филипп. – Пожалуйста, позвольте мне взглянуть на эти портреты.

Сначала она показала тот, на котором была изображена ее мать. Бесстрастное лицо Екатерины де Медичи не произвело особого впечатления на Филиппа.

– А вот на этом – моя сестра. Не правда ли, она очень мила? Вам нравится ее портрет, Филипп?

– Да, пожалуй, нравится.

Чуть поколебавшись, она села к нему на колени. Ее выходка была даже немного демонстративной, и он все понял. Елизавета собиралась попросить его о чем-то. Она повела себя по-детски, но ее шаловливость ему нравилась.