Внезапно перед ним разверзлась бездна. Подпрыгнув, он полетел как камень, пущенный из пращи. Изо всех сил он кинулся на берег и окровавленными руками схватился за стебли тростника — так же цепко, как держался за последние иллюзии.

Ученый Динь очень осторожно взобрался на лошадь, которая нетерпеливо била копытом, исходя пеной в молочном свете этого первого утра без дождя. Он оглядел огромный спящий дворец. Лакированная черепица, светло-зеленая, почти прозрачная, слегка блестела, а драконы, бегущие по краю крыши, выплевывали последние капли воды из своих разверстых глоток. Внимательно прислушавшись, Динь понял, что настолько привык к шуму барабанящего по крыше дождя, монотонно отмеривавшему все их пребывание в столице, что его отсутствие делало тишину физически осязаемой. В свежем воздухе чувства его казались более острыми, а его глаза — более чувствительными к бесконечным переменам в вещах и людях.

Ученый посмотрел на мандарина Тана, сидевшего в седле. На нем было простое серое одеяние без украшений, а волосы собраны в пучок. Может быть, ему только кажется, что жесты мандарина приобрели большую суровость, а легкая усталость как будто давила на плечи. Утренние тени подчеркивали странность его взгляда, как будто бы еще погруженного в видения, которых Динь не мог с ним разделить. Хотя его друг рассказал ему обо всем, что случилось на Фениксовой плотине, он знал, что не может почувствовать и сотой доли напряжения, царившего там. Динь был уверен, что последние мгновения, проведенные с мандарином Кьеном, глубоко потрясли душу молодого правителя. Когда он подбежал, чтобы помочь другу выбраться на берег, он увидел в его глазах… дождь или слезы? Содрогаясь от внутренней лихорадки, он, казалось, никого не узнавал.

Этим утром они в молчании покинули дворец, сдержанно попрощавшись с принцем Буи накануне и испросив разрешения покинуть дворец. Динь чувствовал, что его друг спешит как можно скорее покинуть столицу и вернуться в Провинцию Высокого Света, милую и тихую, которой он управлял. Сейчас они ждали, пока слуги, действовавшие быстро и ловко — их тоже подгоняло стремление поскорее оказаться дома, — привязывали багаж к спинам крепких лошадей. Доктора Кабана коллеги упросили снова возглавить конференцию, тем более что господин Головастик после падения из окна лишился обеих ног. Доктор наслаждался своим триумфом и продлил пребывание в Тханглонге, чтобы пополнить гардероб.

— Есть еще два пункта, оставшиеся непонятными, — сказал Динь, стараясь вызвать на разговор чересчур молчаливого мандарина.

Тот вздрогнул от звука голоса, прервавшего его мысли.

— Например, — продолжал ученый, — не могу взять в толк, как ты догадался, что мандарин Кьен был тем, кого мы искали, что он был убийцей…

— Когда я понял, что отверстия тоже являются элементами, на которых построены убийства, меня поразила одна деталь — я никак не мог понять ее смысл. Речь шла о госпоже Пион.

— В чем же дело? — спросил крайне удивленный ученый.

— Она была убита из-за ее глаз, заклейменных палачом. Кто издал такой приказ?

— Вспоминаю! Принц Буи желал заклеймить кожу госпожи Пион, но Кьен предложил выколоть ей глаза.

— Вот именно! Он страшно занервничал, когда принц в последний момент решил изменить наказание, и успокоился, лишь когда узнал, что кара состояла в клеймении век, — это позволяло ему включить госпожу Пион в список жертв.

Динь еще раз подивился живому уму министра. Он демонстрировал просто демоническое предвидение.

— Значит, он все рассчитал с самого начала?

— В тот момент, когда мы объявили о том, что скоро прибудет отшельник Сэн, который надеется умилостивить принца и спасти свою родню.

— Верно, особенно если вспомнить, какой чудовищный подарок он намеревался преподнести: скажи, а ты действительно веришь, что Кьену удалось уговорить принца Хунга содрать кожу с несчастного пленника?

— Он сам мне признался. Не забывай, что мандарин Кьен обладал невероятной силой убеждения, в этом ему не было равных. Ты же сам видел, как он уговорил принца Буи смягчить наказание госпожи Пион. А молодой принц Хунг был в тысячу раз податливее и слепо обожал Кьена. Это был исключительно мягкий юноша, и самому ему никогда бы не пришло в голову совершить такое.

Ученый Динь наклонился к мандарину.

— Если я правильно понял, призрак принца Хунга, который, как ты полагал, явился тебе во время охоты, — не был на самом деле привидением? Это был реальный юноша, который звал на помощь, поняв всю тяжесть своего преступления?

— Несомненно, — сказал мандарин Тан и грустно вздохнул.

— Что же случилось с ним после охоты? Студент Кьен убил его, боясь, что он заговорит?

— Ничего подобного! Принц Хунг добровольно пошел на смерть, поняв весь ужас совершенного. Впрочем, в момент смерти принца студент Кьен был рядом со мной на банкете в честь победителей конкурса.

— Разве можно отвергать гипотезу преступления? Это не выглядит самоубийством, по крайней мере, с первого взгляда, — возражал ученый. — Ведь он только что преуспел на экзаменах после многих трудов.

Мандарин показал в сторону зверинца, укрытого столетними баньянами.

— Главный воспитатель Сю поведал нам, что принца нашли мертвым, одетым как развратная женщина — перед казнью на них надевали разодранное платье прямо на голое тело. Целью принца Хунга было заставить слона поверить в то, что перед ним распутница, которую нужно убить. Животных специально обучают этому.