Джелли носом отпихнула соломину с зонтиком и допила свой четвертый коктейль. Пожалуй, надо сваливать.

— Нет, я в том смысле… подумал… какого черта, красивая женщина, почему не познакомиться…

— Какого черта?

Джелли изогнула бровь и улыбнулась. Вроде мужик вежливый, довольно приятный и после нее самый молодой в этом сборище. Ей тут еще часа два торчать.

— Можно я присяду?

Но это же не он… о господи, неужто он?

— Я с друзьями… это их столик.

Получилось ершисто, хотя она не думала огрызаться. Вся компания танцевала. Джелли помахала Ронни и Стиву, которые отрывались под ностальгическую «Это будет» Натали Коул [79] (тема ретровечера «70-е и 80-е, ритм-энд-блюз»). Настроение вдруг улучшилось.

— Ну что, потанцуем?

— Из меня танцор не очень. Я бы лучше проветрился. Может, возьмем чего-нибудь выпить и пойдем на террасу?

Джелли кивнула, хотя идея особо не вдохновляла. Она встала, комната закачалась. Джелли вскинула руки и, пританцовывая, вернула себе равновесие.

— Только дослушаю любимую песню.

Выйдя из туалета, Джелли чрезвычайно осторожно — на трехдюймовых каблуках золотистых плетенок, купленных на распродаже, она и трезвая ковыляла, будто новорожденный жираф, — обогнула танцзал и прошла на террасу.

Облокотившись на перила, незнакомец смотрел на океан.

Конечно, никакой это не Листер. Во-первых, для Эда он слишком молод — ему тридцать с хвостиком. К тому же она знает, как тот выглядит — есть фотография. Хотя о нем известно лишь то, что он сам пожелал сообщить. А вдруг он все выдумал? Если он не тот, за кого себя выдает? Может, этот парень все-таки Эд? И теперь ждет подходящего момента, чтобы объявиться?

Джелли покрылась мурашками.

Незнакомец повернулся; какое необычное лицо: для мужчины слишком правильный овал, маленькие уши плотно прижаты к голове, короткая стрижка напоминает шапочку. Однако в нем ничего бабьего — крутой лоб, мощная челюсть; глубоко посаженные глаза так прозрачны, словно достались по ошибке. Он уже казался почти красивым. Фоном звучала мелодия «Лунного света на воде». [80]

Джелли не верила, что Эд всерьез собрался прилететь. Однако на всякий случай назвала уже не существующую дискотеку («Скарлеттс» закрылась еще до ее рождения). Беда в том, что в Вестхэмптоне не так много ночных клубов, и разыскать ее не составит труда.

— Кстати, меня зовут Гай… Гай Мэллори. — Тонкие губы растянулись улыбкой, превратившей лицо в обрамление зубов.

— Джелена. — Она протянула руку. — Рада познакомиться, Гай.

Никаких флюидов. Конечно, это не Листер. Волна паники спадала. И вот еще что: у Гая тягучий гнусавый выговор жителя Среднего Запада, который того и гляди скажет «мэм». Голоса Эда она никогда не слышала, но его английскую манеру изъясняться витиеватыми фразочками не сымитируешь.

— Поначалу я приняла вас за другого человека, — сказала Джелли.

Гай все улыбался:

— Знаете, меня часто с кем-то путают.

— Я ошиблась дважды: вы ни на кого не похожи, — покачала головой Джелли. — Когда-нибудь были женаты? — Обычно она не позволяла себе подобной игривости с малознакомыми.

— Нет, — удивился Гай. — А вы были замужем?

— Один раз, — кивнула Джелли. — Выскочила в Сети. Есть сайт, где впечатываешь свои данные, и ля-ля-ля — именем Интернета тебя объявляют мужней женой… Мне было лет семнадцать.

— И кто счастливчик?

— Колин Фёрт. Но мы официально разведены. В любой момент на сайте можно получить свидетельство о расторжении брака.

Услышав эту историю, Эд «расхохотался». Джелли внимательно следила за собеседником. Гай лишь вежливо улыбнулся. Он явно не знал этой байки, что и хотелось проверить.

Общаться с ним было легко. Если разговор замирал, неловкости не возникало. Все было славно — летние зарницы над океаном, шум прибоя, старый хит «Темптейшнс» «Я не могу быть с тобой». [81]

Потом Гай сказал:

— Если откажете, я не обижусь, но хотелось бы встретиться… в смысле опять.

Он повышал интонацию в конце фразы, превращая ее в вопрос.

Джелли пожала плечами:

— Конечно, почему нет?

Нью-Йорк

В полете я только о ней и думал. Пробовал занять себя работой, смотреть фильм, читать, но сосредоточиться не удавалось. Мысль беспрестанно возвращалась к тому, что с каждым медленно убывающим часом наша встреча все ближе. О сне и речи не было.