Инспектор вскинул руки и пожал плечами.

— Все это лишь с ваших слов, — сказала Каупер. — Сам Меткаф когда-нибудь писала вам по электронной почте?

— Вы уже спрашивали.

— Вопрос поставлен несколько иначе.

— Мы говорили по телефону… и все.

— Мистер Листер, вы не станете возражать, если наши эксперты осмотрят ваш ноутбук? Это обычная процедура, — вылез Дэниел Инс.

Рыжий, с лицом в кулачок и неприятным буравящим взглядом, он единственный был в форме и все время что-то помечал в желтом блокноте.

Я помешкал, хотя ожидал этого вопроса.

— Надеюсь, дело моей дочери будет возобновлено, после того как ее убийца совершил новое преступление, — сказал я.

— Ничего не могу обещать, пока идет внутреннее расследование, — ответила Каупер.

— Если б год назад его поймали, Сам Меткаф и еще два невинных человека были бы живы, — продолжил я, глядя на нее и Морелли.

— Сэр, вам задан вопрос: вы допустите к своему компьютеру? — Каупер невозмутимо смотрела на меня через стол. — Или придется брать ордер?

Я не сомневался в честности Эдит Каупер и ее преданности своему делу, но если в нашей стране штатский поднимает лапу на полицию — а я публично обвинил эту контору в вопиющей некомпетентности, — она смыкает ряды быстрее зубчиков молнии.

Я выдержал ее взгляд и сказал:

— В этом нет необходимости.

Обычно я не лгу полиции, поскольку считаю себя достаточно честным и законопослушным гражданином. Но я не мог допустить, чтобы они снова все испоганили. Гибель Сам меня потрясла и разозлила (на себя я злился не меньше), и я чувствовал себя обязанным сохранить полученную от нее ниточку. Нельзя, чтобы ее смерть стала зряшной.

— Буду рад содействовать, — пробормотал я, передавая под опеку Инса другой ноутбук; детектив педантично выдал расписку в получении машины, которой я пользовался только для работы.

Наверное, я препятствовал следствию и подменял собою закон, но сам воспринимал это иначе. Мой обман помогал выиграть время и гарантировал, что Инс не пронюхает о Джелене, — я оберегал ее и себя.

Фил прав: действуя независимо, мы добьемся результата скорее, чем неразворотливая полиция, у которой нет моих денег и тем более моего стимула. Я поклялся найти убийцу Софи и не мог упустить свой последний шанс.

После ухода троицы я остался в конференц-зале. Глядя на реку за окном, я уже сомневался в своем решении. Все-таки у полиции власть, людские ресурсы, широкие возможности. Но меня злило, как они обошлись с моим делом, и я считал себя вправе слегка поступиться правдой. Да и поздно уже что-то менять.

Я раздумывал над утаенной информацией. Вновь возник образ Сам на полу купе. Может, последние мгновенья Софи тоже транслировали для услаждения бог весть какой публики? Глядя на воду, пенившуюся у каменных быков моста Альберта, я представил дочь в том чертовом гроте и вздрогнул.

В чулане памяти хранилось воспоминание о моем первом приезде в Нью-Йорк — далеком прошлом, уже казавшемся сном. В том нью-йоркском сне я смотрю на девушку, распростертую на дне черной ямы (теперь это видение будет преследовать вечно), и не знаю, что делать, стоит ли связываться с полицией. Я прикрыл глаза и захлопнул дверь памяти.

Разговор шел больше часа.

— Не спрашивайте, — отрубил я.

— И не собиралась. — Моя ассистентка Одри проводила визитеров и вернулась с миной «что-им-тут-было-нужно». — Вы помогали полиции в расследовании.

— Вроде как.

— Они забрали ваш старый ноутбук.

— Мой единственный ноутбук. — Я одарил ее многозначительным взглядом. — Если кто спросит.

— Без него как без рук.

Я улыбнулся.

— С вами они говорили?

Одри покачала головой. Она доказала свою верность, поддержав меня, когда я подал жалобу на полицию. Я не хотел ее впутывать. Дела и личную жизнь я стараюсь не смешивать, но с Одри это не просто. Мы слишком давно вместе и слишком хорошо знаем друг друга. За этот год ей пришлось управляться с тем, что далеко выходит за рамки служебного долга. Но ведь она знала Софи с пеленок. И обожала ее… как и все.

— Через пять минут встреча с Кэмпбеллом Армуром.

Помолчав, я сказал:

— Ни с кем меня не соединяйте.

Одри установила видеосвязь с офисом Армура в Ибор-Сити, Тампа, и опустила шторы на окнах, чтобы солнце не лупило в большой плазменный экран, вмонтированный в единственную каменную стену конференц-зала. Замерцало изображение неприбранного стола, украшенного американским флажком на пластиковой ножке.

Подбоченившись, Одри вскинула бровь:

— Чайку?