Альдийское войско шло на север. Король ехал окруженный латниками Валента. Формально считалось, что это он, Кадор, ведет воинов, но на самом деле всем распоряжался маршал. Даже само положение короля в этом отряде — посреди людей Валента Гранлотского — говорило, что он здесь скорее заложник. Его собственные вассалы плелись позади и чуть в стороне, отделенные от латников из Замка Вампиров несколькими десятками шагов. С королем позволили остаться лишь его оруженосцу и ведьме…

Кадор-Манонг, ссутулившись в седле, покачивался в такт мерному шагу коня. Он почти не глядел по сторонам, совершенно погрузившись в мрачные мысли. Впрочем, теперь ему и не надо никуда глядеть — он, сделав единственный решительный шаг, предоставил событиям нести его, словно лодку по течению. Пусть думает маршал Валент Гранлотский, который на деле командует в этом походе. А потом пусть думает друг Алекиан, его императорское величество. Кадор-Манонг ради торжества его дела перешагнул через собственную гордость, фактически отказался от короны. Пусть теперь друг Алекиан решает, чем вознаградить столь самоотверженные деяния! Альдийский король приподнял голову и огляделся вокруг. Едущая рядом на белой кобыле Олифеннча Прекрасная, перехватив взгляд любовника, старательно улыбнулась. Ах… У Кадор-Манонга сразу посветлело на душе. Корона, Альда… У него же есть вот эта женщина, столь нежно любящая его. Спокойная нежность красивой и покладистой женщины — вот что всю жизнь, оказывается, искал он, сам не подозревая этого. Любящая, покладистая и нежная… Это и было то самое счастье… Агриста никак не могла этого понять… Дылда… Дура… Кадор-Манонг улыбнулся ведьме в ответ и снова опустил глаза, уткнувшись взором в луку седла… Теперь он вовсе не был мрачен — король улыбался, его мысли приняли словно другую окраску. Он размышлял о том же, что и прежде, но как-то с других позиций. Зачем ему эта Альда с ее вечно бунтующим дворянством, угрюмыми пейзанами из Мокрых гор, с ее проблемами и пустующей казной. Друг Алекиан найдет ему местечко при дворе, где он будет наслаждаться своим тихим счастьем, своей маленькой белокурой колдуньей, своей Фенн…

Послышался топот копыт. С пологого холма спускались разведчики. Копыта их коней поднимали облачка мелкого праха, кроша иссохшую ломкую травку серого цвета. Валент остановился, поджидая латников. Кадор-Манонг тронул пятками коня и приблизился к маршалу, чтобы имитировать свои «командирские» обязанности.

— Чувствую, сэр, что орки — где-то рядом, — сказал воин, неопределенно взмахивая рукой — не указывая конкретно ни в какую сторону, но давая понять, что нелюди совсем близко.

— Видели их? — Поинтересовался Кадор-Манонг.

Солдат прежде, чем ответить, скосил глаза на маршала, тот медленно опустил веки — мол, да — ответь.

— Нет… Ваше величество. Только следы.

— Значит, не видели, но знаете, что орки рядом?

— Знать не знаю, ваше величество, а чувствую. Рядом они.

Кадор-Манонг пожал плечами. Мол, какое ему дело до этого, пусть Валент принимает решение. Гранлотский рыцарь заявил:

— Орки нам не враги. Двигаемся дальше.

Отряд продолжил свой путь. Кадор вновь уткнулся взглядом в луку седла, настроение опять было испорчено. От него не укрылось ни то, что солдат спрашивал молчаливого дозволения гранлотца, прежде чем отвечать своему королю, ни пауза перед словами «ваше величество». Вдруг вокруг загомонили латники, задвигались, бряцая кольчугами, задергали поводья, разворачивая коней вправо. Кадор-Манонг оглянулся — на гребне холма, с которого только что спустились разведчики, выстроилась шеренга блистающих латами орков, нелюди прошли гребень пригорка, показалась вторая цепь, за ней — третья… Из стальных рядов выехал всадник и не спеша направился к людям. Навстречу ему выдвинулся сэр Валент. Несколько минут они проговорили, причем маршал поминутно озирался и указывал рукой то на север, то на своих спутников. Затем каждый возвратился к своему войску. Альдийцы продолжили марш, а орки остались стоять на холме неподвижными четкими шеренгами, глядя им вслед…

— Я сказал Кендагу, что вы, ваше величество, отказываетесь от трона и он разрешил нам беспрепятственно идти в Гонзор.

— А если бы нет? — Скривился Кадор. — Если бы орк не позволил? Вы повернули бы назад?

— Нет, но он бы все равно позволил. Так и так — Алекиан дал им грамоту со своим императорским словом. В Альде будет править демон. Так сказал Кендаг…

Кадор-Манонг вновь опустил голову и уставился на луку седла…

Остров посреди озера Тайны… Ночь… Сегодня — полнолуние. Серебряный призрачный свет заливает безжизненные скалы и пляжи, сплошь усыпанные из округлых обточенных водой камушков… Серебряные волны слегка волнующегося озера с шорохом набегают на серебряные камни и откатываются, оставляя призрачные полосочки серебряной же пены… С тихим шорохом лопаются пузырьки, пена оседает, но вот накатывается новая волна…

В скалах завывает ветерок… Серебряный ветер… Ночь полнолуния — причина для беспричинного испуга и волнения там — далеко на севере и на западе. Там, где в городах и деревнях живут люди. Много людей. Сегодня матери, разволновавшиеся без видимой причины, пораньше загнали малышню по домам, хотя еще было светло и крошечные паладины не истребили своих драконов и орков, засевших в зарослях лопухов… А маленькие королевны не уложили еще спать в тряпичные одеяла выструганных из дерева принцесс… Дети хнычут и бранятся, они не понимают матерей, волокущих их за руку домой, под защиту убогих стен… Дети не ощущают этого тяжелого предчувствия, что проносится накануне ночи полнолуния над крышами их домов, что залетает в каждое окно серебряным ветром — там, далеко на севере и на западе. Там, где живут люди… Много людей…

И на острове, среди безжизненных скал, не скроешься от тяжелых предчувствий. Особенно если ты знаешь, чего именно нужно бояться… Чудовищный хозяин острова шагает взад и вперед по берегу, камни с хрустом скользят под его когтистыми стопами, когда он припадает на искалеченную ногу. Волны, едва коснувшись этих черных ног, спешат в ужасе откатиться назад… Черный гигант озирается — там, где расселина между посеребренными луной скалами, там… Он не смеет войти сегодня в волшебный сад, притаившийся среди черных скал. Сейчас, в ночь полнолуния, они покрыты призрачным серебром, но они черны, эти скалы… Кому ж, как не владыке острова, это знать… А он бродит по пляжу, поминутно останавливаясь и бросая взгляд туда, где темнеет провал, узкая щель в черных скалах, покрытых серебром лунного света…

Наконец, по ему одному понятным признакам, черный хозяин острова понимает — пора. Он шагает туда, во тьму между скалами, торопливо проходит между деревьями, кустами, сминая цветы и травы — обычно он старается быть осторожнее со всем живущим и цветущим здесь, но… Но теперь он забыл обо всем. Он выходит на серебряную поляну и она — его сестра, его жена, его жизнь и любовь — улыбается гордой улыбкой Матери. Она протягивает к нему на лунно-серебряных руках Дитя. Его Дитя, их Дитя — Дитя-бога. Нового бога этого Мира…