Перт тут же очутился рядом с учеником мага. Тот, не обращая внимания на юношу, жевал кусок черствого хлеба, аккуратно подбирая крошки в подставленную ладонь.

— Слышь, земляк, — обратился к чародею Перт, — а ты можешь такие чары на мою секиру наложить, чтобы она разила, как…

— Наложить-то я могу, — поднял на молодого горца сонные глаза колдун, — кое-чего наложить… А сам ты — обычной секирой биться боишься, что ли?

На колдуна Перт не обиделся (себе дороже на такого обижаться), а только промолвил примирительно:

— Ну чего ты… Я ж к тебе как к земляку… По-соседски…

Колдун прожевал. Вкинул в рот крошки из горсти. Вытер губы тыльной стороной ладони. Отряхнул руки. Оглядел из-под капюшона Перта с ног до головы. Встал. И наконец молвил:

— Покажи секиру.

— Во…

— Хорошее оружие. Если я заколдую его — немного силы прибавится. Немного, говорю, прибавится — я ж ученик только. Но если ты на мои чары понадеешься, так можешь и сплоховать в бою из-за этого. С непривычки-то.

— Не-е… Я осторожно.

— Ну что ж — давай попробуем… земляк…

Тем временем делегация лэрдов поднялась на холмик к одинокому всаднику.

— Приветствую, сэр, — обратился к рыцарю предводитель горцев, — я лэрд Каст дой-Лан-Анар. Позвольте узнать ваше имя и титул.

— Я дворянин из… Впрочем, неважно, — отозвался тот, — можете звать меня «Рыцарь, Смывающий Позор». Или «Рыцарь Подаренной Жизни».

— Очень остроумно, сэр Кернит, — прокаркал неожиданно Анра-Зидвер.

Воин прямо-таки подпрыгнул в седле, его конь переступил ногами, всхрапнув и помотав головой — громыхнули латы, прикрывающие животное.

— Прошу вас, — неуверенно начал рыцарь, — прошу…

— Да бросьте сэр! Эти грубые горцы и слыхом не слыхивали о том, чем вы прославились на родине! Но я обязуюсь молчать о вашем происхождении — довольны?

— Буду премного обязан… почтенный…

— Я — маг «Восставший Из Мертвых», — объявил чародей. И вдруг тоненько хихикнул…

Лэрды, молча выслушавшие этот диалог, переглянулись и пожали плечами. Чародейские штучки да благородственные выверты этого барина из низин…

— Но ежели и вы, сэр, вдруг спутаете меня с кем-то, — продолжил чародей, — то уж будьте так любезны — держите свои домыслы при себе.

Всадник слегка склонился в седле… Железное забрало уставилось в тьму под капюшоном… С минуту рыцарь вроде бы размышлял, затем издал неопределенный звук, приглушенный к тому же шлемом.

— Уговор, сэр! — Маг Анра-Зидвер воздел костлявую руку. — И теперь о деле. Мы с этими честными жителями гор идем на войну с гномами. А вы чем здесь занимаетесь?

— Я дал клятву не бежать более с поля боя, ибо обязан искупить свой позор. Я буду сражаться с гномами.

— Измену нелюдю смыть кровью нелюдей? Ловко… Вот что, сэр Кернит, вам что-нибудь известно о гномьем волшебстве?

— Я видел их чародейские приспособления, при помощи которых они метали камни. Видел так же ясно, как вижу вас. Но я мало что смыслю в тавматургии.

— Ладно, расскажете мне обо всем, что видели. И не желаете ли присоединиться к войску?

Лэрды сердито забурчали, возмущенные самоуправством мага — но стоило Анра-Зидверу бросить взгляд в их сторону — горцы смолкли.

— Нам не помешает хоть один настоящий рыцарь — верно, Каст? — вкрадчиво поинтересовался маг.

В ответ лэрд важно кивнул. А что еще ему оставалось? Не ссориться же с чародеем накануне великой битвы? А битва должна была начаться вот-вот…

Жизнь в Ванетинии так и не смогла возвратиться в нормальное русло даже после того, как было объявлено, что главный бунтовщик (бывший канцлер) убит — и тело Гвино было выставлено для всеобщего обозрения. Это была идея Велиуина — представить дело так, что у власти не мятежники, а как раз наоборот — защитники порядка и законности. Заверения о том, что Велитиан молился всю ночь, получил откровение свыше и теперь стал добрым и богобоязненным принцем, жители столицы также восприняли скептически. Мягко говоря. Когда ворота города наконец были открыты — из них потек сплошной поток повозок, всадников и пешеходов. Бежали те, у кого была возможность отсидеться где-нибудь в глуши, уезжали купцы, вывозя товары и деньги…

А в Ванетинию входили сантлакские дворяне. Поначалу эти провинциалы были ошеломлены размерами и величием города, но затем разобрались, что кабаки-то есть и здесь… Напившись, многие дворяне начали буянить и вообще вести себя как завоеватели в побежденной стране. Они задирали друг друга, оскорбляли горожан, кто-то отказывался платить за выпивку, рассматривая ее как плату защитникам или же как некую контрибуцию. Разумеется, жители столицы, привыкшие глядеть на провинциалов свысока, не стерпели такой наглости — в нескольких местах вспыхнули драки, где-то дошло до поножовщины, сантлакцы пустили в ход оружие… Два трактира подожгли и дым пожаров поднялся высоко над крышами, пугая обывателей в других районах города… Заметные издалека столбы дыма, кстати, дали пищу для совершенно идиотских слухов, еще более усиливших панические настроения в столице…