Шрифт:
– Иногда мне кажется, что так оно и есть.
– Это невозможно!
– Невозможно, чтобы госпожа Айя выдумала такую ерунду! Это надо же: Ри – старик, а летописец – юноша! И дальше – ну совсем! Ты только послушай, послушай, как это звучит со стороны! Демоны, нарушая волю своего повелителя, покинули город смерти.
И зачем? Чтобы исполнить мечты простых смертных – тех, кого они всегда так ненавидели! – Сати фыркнула, но уже через несколько мгновений, задумавшись, вздохнула: – Город, готовый принять всех… Исполнение мечты… А-ах… Здорово было бы, если б нечто подобное случилось на самом деле! Хотя бы во сне…
Привиделось мне… – она мечтательно прикрыла глаза. – Но нет же, – Сати снова вздохнула, – кто о чем мечтает – не получит никогда, а вот тебе все само идет в руки. Наверное, потому, что ты не способна этого оценить, выворачивая все словно шубу наизнанку – хорошее – плохое, плохое – хорошее…
– Я не виновата, что я такая! – Мати была готова обидеться.
– Прости! – Сати тотчас пододвинулась к ней, заглянув в глаза, коснулась ее руки.
– Я не хотела сказать ничего такого, просто… Просто думала вслух. Так получилось. Не сердись!
– Да что ты в самом деле! – дочь хозяина каравана резко отдернула руку: – Заладила – прости да прости! Как будто ты в чем-то виновата передо мной!
– Я… Я лишь очень ценю нашу дружбу, только и всего! – в ее глазах зажглись слезы.
– Ну, успокойся,не надо, – Мати взяла ее за локоть. – Вот, опять плачешь!
– Это, наверно, у меня такая природа – тающая.
– Что?
– Ну, тающая. Как снег. Словно я – из снега. Поэтому как сердце начинает сильнее жечь, а душа трепетать, словно пламя на ветру, я и… – она хлюпнула носом.
– Не плачь. А то я тоже сейчас заплачу, – она прижалась к Сати, прошептала. – Как, все-таки, хорошо, иметь подругу… Можно поговорить обо всем, что на сердце…
– Мати…
– Что?
– Я вот подумала… Может быть, твой сон – не просто сон? Может быть, в нем что-то скрыто? Почему бы тебе не рассказать о нем?
– Кому? Отцу? Он и так во всем видит опасность. Наверно, я унаследовала это чувство от него… В детстве я не ощущала его, а теперь, с каждым переходом – оно все растет и растет…
– С тех самых пор, как ты узнала о своем даре?
– Предвидения? Нет, – поспешно кивнула Мати, но затем, обратясь назад, в воспоминания, задумалась. – Наверно… – Если, конечно, просто два события не совпали во времени. "Так ведь бывает -происходит что-то, кажется – одно связано с другим, а на самом деле…".
– Тогда, может быть, поговоришь с летописцем?
– Дядей Евсеем? – Мати рассмеялась. Эта мысль показалась ей забавной. – И что он сделает? Напишет еще одну легенду?
– Почему ты так говоришь о нем?
– Как – так?
– Словно недолюбливаешь…
– Нет! Что ты! Я очень люблю и уважаю дядю!Просто этот сон…
– Ты все еще видишь его молодым и потому несерьезным?
– Нет…
– Думаешь, ему это не понравится? Что в твоем сне он был почти ребенком?
– Нет! Это ведь сон! Да и нет в этом ничего такого… Ведь все мечтают о вечной молодости, просто…
– Просто он летописец, да? Обо всем, что он узнает, рассказывает другим? А ты не хочешь, чтобы другие знали?
– Угу, – Мати кивнула, подтверждая, что на этот раз подруга угадала. – Моя жизнь для всех и так открытая книга, – вспомнив сон, Мати вздохнула. Чужие люди знали не только ее имя, но и слова, даже мысли…
– И не только твоя. Такова наша плата за то, что мы идем дорогой небожителя… – Сати на миг прикусила губу. – Самая большая награда, которую только может заслужить смертный. И, одновременно, самое большое испытание. Огромное счастье и еще большая ответственность.
– Я могла бы рассказать все ему… – задумчиво проговорила Мати.
– Господину Шамашу? Да, действительно! Поговори с Ним!
– Это было бы правильно… – Мати чувствовала, что так и должна сделать.
– Пойдешь?
– Да, сейчас… – девушка и сама не знала почему замешкалась. Словно что-то удерживало ее, что-то недосказанное, недоделанное здесь. – Только… Ашти, – позвала она волчицу, которая, едва заслышав голос хозяйки, вскинув голову, навострила уши. Ее мордочка чуть наклонилась на бок:
"Что?" "Девочка… – рука караванщицы коснулась ее шеи, пробежалась по загривку. – Если…