– Не хочу, – вздохнув, призналась та.

– Ну вот что, – Сати хлопнула в ладоши, привлекая внимание к себе, – Мати, пошли-ка с нами.

– Как? – девушка даже растерялась.

– А вот так – просто. Мне же что одного кормить, что двоих. Да и кофточку потеплее тебе подберу. У тебя ведь небось и нет ничего.

Лари улыбнулась:

– Я собиралась отвести Мати в свою повозку, – довольно хмыкнув, она потерла нос.

– Но так даже лучше… Помощь нужна?

– Да что уж там, сама справлюсь. Ты только… Вот, – быстро подойдя к девушке, она, не спрашивая, забрала из рук Мати варежки, которые та сняла, сама уже забыла когда. – Смотри, – женщина натянула одну на руку. Варежка была старая, штопанная-перештопанная.

– Да, не гоже в таких в снега, – понимающе кивнула жена хозяина каравана.

– У меня нет других, – испуганно смущенно прошептала Мати. – Я… Я носила их аккуратно, но они все равно порвались.

– Потому что старые совсем. Вот и рвутся, – бросила на нее быстрый взгляд мать Киша. – Это ведь не те, что тебе дал Гареш?

– Нет… – она втянула голову в плечи.

– А что с теми случилось? Да не дрожи, никто тебя не ругает.

– Я… Я их потеряла.

– В дороге?

– В повозке.

– В повозке?! – женщина нервно рассмеялась. – Как! Нет, не отвечай, мне и так все ясно. "В повозке потеряла!" -Ладно, Сати, сейчас не время для выяснений, – махнула рукой Лари. – Потом. А пока я подыщу для нее что-нибудь более подходящее. Ты же постарайся заставить нашу девочку поесть.

– Накормлю. Можешь не сомневаться. Пойдем, милая, – потянула она за собой Мати. – Киш! – взмахом свободной руки позвала она сына. – Идем! У нас не вечность впереди, чтобы разбрасывать мгновения в разные стороны словно снежинки! Если, конечно, ты не решил остаться в шатре.

– Нет!

– Ты куда это? – заметив, что тот направился совсем не в ту сторону, в которую шла сама, нахмурилась Сати.

– В повозку холостяков.

– А есть? Кто тебя там накормит?

– Мне нужно собраться. Там нужные вещи.

– Ладно, – женщина махнула рукой, не став выяснять, что сын имел в виду под этими "нужными вещами", – ступай. Только быстро! И сразу к нашему костру! Понял?

– Понял, – кивнул Киш уже на бегу.

Киш напряженно вглядывался в снега, силясь разглядеть хоть что-нибудь на бескрайних просторах пустыни. Но нет, их белоснежное покрывало было чистым, словно безоблачное небо, которого никогда не коснется ни нога человека, ни лапа зверя.

Юноша чувствовал себя неуютно, не представляя, что делать дальше. Идти вперед?

Но куда? Где искать снежных волков? И вообще ему не хотелось слишком уж удаляться от каравана. И так шатер, оставшийся за спиной, уменьшился до размеров кукольного домика, притулившегося к горизонту.

– Даже охотники не уходят дальше в снега, – пробормотал он.

– Тебе никогда прежде не приходилось покидать караван? – скользнув по спутнику задумчивым взглядом, спросила Мати.

– Почему же? – Киш храбрился, считая, что если покажет хотя бы тень своего страха девушке, та еще сильнее испугается. Нет, пусть не в своих, но хотя бы в ее глазах он будет решительным и отважным. – Я ходил с отцом на охоту. И не раз.

– Да, конечно, – Мати кивнула, казалось бы – с пониманием, однако в ее затуманенных глазах покоя не прибавилось.

– Ты сомневаешься во мне? – это был не простой вопрос, а своего рода словесная ловушка. Скажи Мати "да", она Мати оскорбила б юношу недоверием. А Киш достаточно узнал спутницу, чтобы понимать: она никогда не сделает ничего подобного. Сказав же "нет", она должна была хоть немного поверить в него, убедить себя в этом и успокоиться.

Прикусив губу, Мати молчала, глядя в окружавшую ее со всех сторон белизну снежной пустыни, ничего не замечая, ни на что не обращая внимание, ничего не видя, за исключением пустоты. Прошло какое-то время, прежде чем она проговорила:

– Если я в чем и сомневаюсь, так это в том, что все происходит действительно так, как должно быть.

– Как это? Ведь боги сами своим знаком подтвердили…

– Когда губы молчат, глаза закрыты, а тело неподвижно, как ты отличишь "да" от "нет"? – девушка качнула головой, отвечая на свой вопрос: – Никак, – а потом еле слышно прошептала: -И вообще, это не правильно.

Какое-то время они стояли в полной тишине.

– Мати… – когда молчание стало в тягость, заговорил Киш, спеша наполнить морозную пустоту тишины облаком дыхания и звуком голоса.