– Ты ведь не слышала, о чем мы говорили, верно?

– Да все она слышала!

– Нани, ты только что ее обвинила в том, что она отвечает на вопросы, заданные не ей. И вот теперь поступаешь так же!

– Нет, не так!

– В чем же разница?

– В том, что мы – люди одного каравана, а она – чужая! Вот в чем!

– Пока чужая.

– Что? – глаза Нани подозрительно сощурились, а взгляд стал такой злой и холодный, что, встретив его, юноша нервно дернул плечами, однако продолжал:

– Скоро нам всем проходить испытание…

– Нам! Не ей!

– И ей тоже, – промолвила Инна, по-прежнему глядя в сторону, – я слышала, как Гареш говорил – если она не сможет до совершеннолетия вернуться в свой караван, ей будет разрешено пройти испытание здесь.

– Но почему!

– Потому что она – Хранительница.

– Да какая она Хранительница! – пренебрежительно фыркнула Нани. – Ничего не может!

Вон малыш – кроха, а теплом от него прямо пышет. А помнишь, он зажег огненную воду в лампе одним взглядом, даже не коснувшись ее!

– Повелитель небес говорил: все рожденные в снегах наделены даром. Значит, и она тоже.

– Ну да! Конечно! Дар у нее есть! Только бесполезный – предсказывать будущее!

Глупо знать, что что-то случится, когда ничего не можешь изменить. Потому что это под силу даже не всем небожителям…

– Ладно, Нани, хватит! Вон, чуть ли не до слез довела…

– Я не плачу! – поспешно проговорила Мати, щеки которой действительно остались совершенно сухими, несмотря на всю боль, которая была в ее душе.

– Так ты… – Киш повернулся к ней, взглянул пристально настороженно. – Пройдешь испытание? Конечно, если так случится, что тебе придется остаться в нашем караване…

– Остаться? – она мотнула головой.

– Нет, конечно, я понимаю – тебе не хочется не то что говорить, но даже думать об этом. Я бы, наверно, на твоем месте чувствовал себя так же, но… Мати, ты ведь понимаешь: в жизни всякое бывает. И не только хорошее. Может быть, боги решили испытать тебя…

– Давай не будем об этом! – взмолилась девушка. – Пожалуйста!

– Хорошо, хорошо, – поспешно согласился Киш. – Я только хотел спросить… Если так случится, ты… Ты не будешь против?

– Против чего? – она смотрела на него, не понимая, что ему от нее надо?

– Я же сказала: она не слышала нашего разговора! – вновь вмешалась в их разговор Нани. – Только что-то. Скорее всего – один вопрос!

Караванщик бросил на спутницу быстрый взгляд, в котором недовольство соединялось с осуждением. А затем продолжал, повернувшись к Мати.

– Мы говорили… – он был готов все повторить с самого начала. – О том, что случилось вчера.

– Вчера?

– Полноправные были на круге… Ну, – он неуверенно помялся. – Это был не совсем круг Потому что никто его не собирал. Все сами как-то собрались…

– Там говорили обо мне? – Мати затаила дыхание, так, словно в этот миг решалось ее будущее.

– Да.

– А почему тогда меня не позвали?

– Да потому что ты не прошла испытания! – взмахнула руками Нани. Весь ее вид говорил: – "Ну ни дура ли?" – У тебя нет права голоса! Как у рабыни!

– Как и у тебя! – не выдержав, резко бросила ей Мати. До этого мига она сдерживалась, прекрасно понимая, что девчонка специально подтрунивает над ней.

Единственное, что ей было не ясно – зачем она это делала, с какой целью? Ну должна же быть какая-то цель! Не просто же так, лишь чтобы поиздеваться…

– Ну-ну! – губы Нани скривились.

– Они же не могли ничего решить за меня! За моей спиной! – девушка повернулась к Кишу. В ее глазах был не просто вопрос, но и боль. – Ведь нет, правда? Я… Я не рабыня! И не сирота! У меня есть отец…

– Который неизвестно где!

– Нани, – Киш недовольно поморщился, – закрой варежку, а?

– Очень мило! Теперь ты будешь мне хамить? И из-за кого? Самой дочери спутница бога солнца!

– Перестань!

– Это ты перестань! – Инна решила, что достаточно оставаться сторонним наблюдателем, пора заступиться за подругу. – Что ты затыкаешь ей рот? Она в своей повозке и вправе говорить все, что хочет! А если мечтаешь поговорить со своей невестой наедине – шел бы ты с ней куда… подальше! – ее голос звучал зло, а глаза, стоило в них отразиться чужачке, вспыхивали такой ненавистью, которая была готова спалить все вокруг, точно пролившаяся огненная вода.

Ничего не говоря, Мати двинулась в сторону полога.