Человек и чужак смотрели друг на друга долгую минуту. Чужак был чуть поменьше Болтуньи, на шее у него был клетчатый оранжевый шарф. Лапы казались ничуть не более гибкими, чем у Болтуньи… но то, что в глазах светился разум, сомневаться не приходилось. Существо всплыло к потолку и зацепилось лапой и когтями. Воздух наполнился неясными звуками, писком и щебетом почти неслышным. А если как следует прислушаться, кажется, и шипением тоже.

Существо посмотрело на него и засмеялось - тем приятным тенором, что только что был слышен.

–  Ты меня не торопи! Я еще не весь здесь.

Хамид поглядел на дверь. Там стояли еще два таких, один в воротнике с драгоценными камнями - вожак? Они проплыли по воздуху и прицепились рядом с первым. Из коридора плыли еще тени.

–  Сколько?
– спросил Хамид.

–  Сейчас меня шесть.
– Кажется, ответил другой тайнз, но голос был тот же.

В дверь вплыла последняя тройка. Один был без шарфа, без украшений - и очень знакомый.

–  Болтунья!
– Хамид оттолкнулся от стола и завертелся, промахнувшись мимо двери на несколько метров. Болтунья - это была, несомненно, она - умело извернулась и выплыла из зала.

–  Не подходи!

Голос тайнза на миг изменился, обрел ту же резкость, что прошлой ночью. Хамид остановился у стены рядом с дверью и выглянул в коридор. Болтунья была там и сидела на закрытой двери в дальнем конце. Невесомость сыграла шутку, и Хамиду показалось, что он смотрит в глубокий колодец, а Болтунья поймана на самом дне его.

–  Болтунья?
– позвал он очень тихо, помня, что окружен тайнзами.

Она подняла глаза.

–  Я больше не могу играть в старые игры, Хамид, - сказала она самым своим нежным женским голосом.

Он глядел, не сразу поняв. За много лет Болтунья много такого говорила, что - случайно или в воображении слушателя - имело смысл. Сейчас он знал, что смысл действительно есть… и догадался, почему Равна сказала, что Болтунья умерла.

Он попятился от края ямы. Поглядел на других тайнзов, вспомнил, как легко говорил любой из них.

–  Ты вроде улья тараканов?

–  Немного похоже, - произнес тем же тенором неизвестно кто из них.

–  Только с телепатией, - сказал Хамид. Ответила тем же тенором та, кто была его другом.

–  Да, среди себя. Но это не шестое чувство. Ты же знал это всю жизнь. Я очень люблю поговорить. Болтунья.
– Шипение и писк: только самый краешек того, что они передавали друг другу в диапазоне до двухсот килогерц.
– Извини, что я отшатнулась. Мы еще не распутались друг с другом. Я не знаю точно, кто я.

Болтунья оттолкнулась и снова заплыла в помещение мостика. Ухватившись за потолок, она поравнялась с Хамидом, вытянула к нему голову - осторожно, как к незнакомому.

И у меня такое же чувство, подумал Хамид, но протянул руку погладить ее по шерсти. Она отдернулась, поплыла по комнате и скрылась среди других тайнзов.

Хамид смотрел на них, они на него. Внезапно мелькнул образ: стая длинношеих крыс глазками-бусинками рассматривает добычу.

–  Так кто же настоящий мистер Тайнз? Чудовище, которое готово было взорвать планету, или этот миляга, с которым я сейчас говорю?

Ответила Равна безразличным усталым голосом:

–  Вы не поняли? Стая была неуравновешена. Она умирала.

–  В моей стае было пять, Хамид. Число неплохое: многие из знаменитых стай были невелики. Но я сократился от семи - двоих из меня убили. Те, что остались, не подходили друг другу, и самка была только одна.
– Тайнз помолчал.
– Я знаю, что люди могут годами жить без контакта с противоположным полом, испытывая лишь легкий дискомфорт…

«Ты мне будешь рассказывать!»

–  …но у тайнзов по-другому. Если соотношение полов в стае сильно смещается, особенно при несбалансированности умений, разум начинает распадаться… и при этом случаются очень неприятные вещи.

Хамид заметил, что, пока стая говорила, двое тайнзов по обе стороны от того, что был в шарфе, тыкались в узлы ткани. Движения были очень координированны, морды завязывали и развязывали узЛы. Тайнзу не нужны руки. Или, другими словами, у него их было шесть. Это было, как если человек нервно вертит галстук.

–  Равна солгала, сказав, что Болтунья мертва. Я ее понимаю: она хотела удалить тебя с нашего корабля без лишних вопросов и хлопот. Но Болтунья не мертва. Она спасена, спасена от судьбы животного на весь остаток своей жизни. А ее спасение спасло стаю. Я так… так счастлив. Даже когда меня было семь, не было так хорошо. Я понял многое, что было для меня всю жизнь загадкой. Твоя Болтунья куда лучше работает с языками, чем все остальные мои личности. И так говорить без нее я бы никогда не смог.