– Нет, ты послушай! Единственная достойная разума цель – познание, не согласен? Но мне кажется, что такой грандиозной исследовательской машине, какой является Система, на этом материке делать уже нечего. Недаром же она протянула щупальца к нашим землям?

Герд то ли спал, то ли погрузился в транс – его неподвижность становилась неестественной. И однако Дан надеялся, что разведчик его слышит.

– Как ни смешно, но мы, огры, видимо, нужны Системе больше, чем она нам. Мы для неё – мостик к другим мирам, ведь сам-то Лес врос корнями в эту землю, а диланы слишком одомашнились в здешней стерильности, чтобы стать первопроходцами… Нет, Герд, я понимаю, что Система не хочет никого завоёвывать, её интересуют только знания, но много ли можно достичь одними наблюдениями? Да и невмешательство – до каких границ может оно простираться? Предоставить нам без помех пожирать друг друга – не слишком ли это даже для диланов? Наверняка они захотят помочь, но вот чем? Впрочем, как раз это мы уже видели, и не приведи бог этому повториться в масштабах планеты!

Герд вдруг спросил, не открывая глаз:

– Тебе нужна сила?

Дан озадаченно ответил:

– Конечно.

– Зачем?

– Чтобы посылать всех к дьяволу!

Герд кивнул и снова погрузился в молчание. И больше Дан не решился его тревожить, потому что обратил наконец внимание на тени, мелькавшие по лицу Герда едва заметно, но жутко. И пальцы, пальцы – что скрючило их так жестоко?

По сердцу вдруг резануло жалостью. Кого жалеешь, славный Дан, уж не себя ли? Сколько ни упирайся, но ведь и тебе придётся пройти этот путь – сквозь боль и страх, через кошмары и сомнения. Собственно, ты уже идёшь, хотя Герд и здесь опередил всех, как и подобает разведчику. Да, дружище: Герд – это ты, только чуть позже. Ты уж смирись…

Напротив, в овальной дыре входа, почудилось движение, и Дан рефлекторно вскинул игломёт. Из пещеры беззвучно вывалилась мохнатая фигура и, плавно кувыркаясь, полетела к подножию скалы.

– Мешал?! – болезненно вскрикнул Герд, вдруг очнувшись.

– Да противно же смотреть! – отозвался Дан, про себя чертыхнувшись: уж эти мне рефлексы, чтоб им!.. – Тупари! Здешний климат благодатен для человека – голого, разумеется, – так нет, извольте видеть, эти придурки втиснулись в меха и латы, потеют, преют, смердят, но из своих скорлуп – ни ногой!

Но Герд уже снова обмяк, закрыв глаза, и Дан вздохнул с облегчением. Проклятие небесам, да он куда ближе к диланам, чем я думал! Началось с запрета на убийство, а теперь он уже и Псов жалеет. И что дальше? Ох, Герд, Герд, куда мы с тобой катимся!

Вздохнув вторично, Дан опасливо отложил в сторону игломёт и посмотрел вниз, где из высокой травы едва виднелась ребристая крыша «единорога», проеденная Лесом почти насквозь. Надо же, кто-то ухитрился добраться и сюда! Где они теперь, живы ли?

Дану вдруг захотелось порыться в чреве вездехода, хотя по опыту он знал, что в таких чащобах не сохраняется ничего: металл ржавеет, остальное гниёт. Только в тех редких местах, куда Лес не мог добраться, получалось разжиться чем-нибудь стоящим.

Однако желание помародерствовать не проходило. Ну, хоть взглянуть…

Ещё раз обернувшись на Герда, Дан неслышно спустился к «единорогу», заглянул в кабину. По крайней мере трое огров остались здесь навечно: два полуистлевших скелета Дан обнаружил в десантном отсеке, ещё один – в кресле водителя.

Ну что, парни, успокоились наконец? А ведь какой порыв был! Казалось, ещё чуть – и свершится вековая мечта нации о мировом господстве. И тогда… Что? Ну что? Мы убедимся в своей исключительности? Мы сможем вечно жрать за чужой счёт? Великие Духи, ну как, каким образом такая пошлая, примитивная, банальнейшая идея захватила умы миллионов? Десятилетиями мы строили Империю, не замечая, как с каждой завоёванной страной, с каждым этажом здание раскачивается всё опаснее, что катастрофа неизбежна. Откуда эта тоска по власти? И чем плюгавей человечишка, тем больше у него амбиций, тем сладостнее он втаптывает в грязь ближних, как будто унижение других возвышает его. А в крайнем случае – можно отыграться и на природе. Ну, допустим, человек – царь природы. Но кто вам сказал, что у царей одни права?..

Забраться внутрь «единорога» Дан не решился: слишком уж ветхим там всё выглядело. Мысленно пожелав останкам экипажа вечного покоя и недолгой памяти потомков, он вернулся на свой наблюдательный пункт и огляделся. Но перемен не обнаружил. Похоже, Герд даже не заметил его отсутствия, и такое небрежение показалось Дану обидным, хотя его же самого эта обида насмешила: с каких это пор истинные стали нуждаться в чьём-либо обществе, кроме женского? Всегда мы были одиночками, презирая толпу и стадность, а объединялись только при совпадении интересов…

Погоди, в этом что-то есть! Стадность… стая… Псы! Что с ними-то здесь произошло? Эта растерянность – откуда? Ну, щёлкнули по носу – с кем не бывает? В Логове и не такое случалось – и без последствий. Клянусь Горой, там же озверелость всегда на подъёме! Их убиваешь – десятками, а они прут, прут – рожи перекошены, на губах пена…

Эффект толпы, вот что это такое! Но эффект, многократно усиленный Лесом. Как же я этого не видел? Это же очевидно, смотрите! Псы тоже вошли в Лес, пусть на самый примитивный, звериный уровень, – Лес принял их, не смог не принять. И они образовали свою систему, враждебную Лесу, но паразитирующую на нём.