В банке заводят своего человека, осведомителя, который сообщает, на счета каких кооперативов поступили деньги. Дается наводка ложным рэкетирам. Те – сигнал в кооператив: ребята, давайте жить дружно. «Ребята» мчатся за охраной к «Стрельцу». Все. И овцы целы, и волки сыты, и с законом в ладах. Так, игра в испорченный телефон.

Но всей сети, раскинутой «Стрельцом», Андрей еще не уловил. Хотя и чувствовал с каждым днем все большую ауру таинственности вокруг выставленного вроде бы напоказ кооператива. И уже это удерживало его в Москве, несмотря на то, что денег и после первого месяца работы хватило бы на билет до какой-нибудь войны. Натура его, почувствовав опасность, начала беспокойно метаться, помимо воли выискивая пути, которые привели бы его в самое пекло «Стрельца».

И еще – Нина. Может быть, в первую очередь она. Здесь Андрей не понимал самого себя. Дважды за это время она исчезала «то ли в Новосибирск, то ли в Сочи» и хотя возвращалась уже более спокойная, его по-прежнему избегала или демонстративно не замечала. С каждой новой встречей Андрей в сотый и тысячный раз убеждался, что в секретарше нет даже малейшей похожести на Зиту, но первое впечатление, когда сиреневое пятно резануло яркой болезненной вспышкой, оказалось слишком памятным.

– Девочки, есть кофе, – искал он повод и заходил в министерскую бухгалтерию уже своим парнем.

– Мы только что пили, спасибо, – мгновенно отрезала за всех Нина и тянулась к пачке «Мальборо».

– Дурочка ты, Нинка, – услышал он, однажды специально задержавшись около неприкрытой двери. – Ты что, не видишь, что он по тебе сохнет?

– Не вижу!

«И не увидишь», – решительно и окончательно пошел от двери Тарасевич.

Воистину – было бы из-за чего. И вновь задал себе вопрос: так же держит его в «Стрельце»? Нина? После услышанного теперь уже однозначно нет. Деньги? Отнюдь – в любую точку Советского Союза если не долететь, то доехать хватит. А может, убаюкивает некая определенность в жизни, чего не хватало в последние годы? Нет-нет, даже если в этом есть хоть малая толика истины, то он завтра же все рвет и бросает. Ибо тихая заводь и успокоение тем, что есть где прислонить к подушке голову – это предательство. Мелкое и подлое. Своей прошлой жизни. Отряда. Зиты. Это значит, что его купили. Что победили карповские.

От размышлений – нерадостных, нервных, безысходных, отвлек Серега.

– Готовься к выезду, – радостно щелкнул он над головой пальцами. – В «Европу».

«Европа» на «стрелецком» жаргоне – аэропорт Шереметьево-2. Мечта каждого, потому как сразу по возвращении оттуда Кот выдавал запечатанные конверты с премией. И хотя о зарплате каждого в фирме никто не знал, по довольным лицам счастливчиков виделось: «Европа» есть «Европа»!

Однако в аэропорт ездили лишь избранные, Андрей пока мог только из окна наблюдать, как подъезжала к офису «санитарка», охрана рассаживалась в двух машинах сопровождения, и кавалькада брала курс на Шереметьево. А вот теперь позвали и его. Значит, курс проверки закончился и ему начинают доверять более серьезные дела? Интересно посмотреть, что все-таки за подкладкой у благочестивых и уважающих якобы закон…

На этот раз вместо «санитарки» у подъезда стоял фургон с затемненными стеклами. Двое «жигулей» – спереди и сзади.

– Мы сзади, – удобнее пристраивая под пиджаком кобуру с пистолетом, сообщил Сергей.

Сзади – так сзади. Хоть на крыше или в багажнике: пока ситуация не ясна, выбирать и выгадывать себе место бессмысленно. Но и то, что за темными окнами фургона – не крупа перловая и даже не «сникерс», тоже ясно.

Задать хотя бы наводящие вопросы расположившемуся впереди спецназовцу в присутствии незнакомого водителя исключалось, и Андрей просто притих в уголке заднего сиденья. Плывем по воле волн, а там посмотрим.

Однако волны и у аэропорта не особо вздыбились: двух мужичков с саквояжами из фургона в аэропорт сопроводили охранники из первой машины. Там они пробыли около получаса и все вместе вернулись обратно. Правда, уже без баулов. Вот и вся тайна, за приобщение к которой, тем не менее, Кот вручил ему конверт с деньгами.

– Как работается? – дождавшись, когда Андрей, повертев в раздумье презент, все же положил его в карман, спросил майор.

Это не было дежурной фразой: судя по разрешению на поездку в «Европу», Кот ждал если не благодарности, то хотя бы большей откровенности в их отношениях. И Тарасевич с удовольствием задержался.

– Все нормально, спасибо. Единственное – мало движений. Непривычно для меня, – вполне искренне посетовал Андрей.

Сказанное, однако, удовлетворило начальника, он словно утвердился в очередной раз в той характеристике, которую определил для новенького. Покрутившись в кресле, он еще некоторое время в упор рассматривал Андрея. Наконец решился:

– Здесь нас пригласили пооберечь одну развлекаловочку богатых людишек. Я вот сейчас набираю команду…

– Вы платите, я служу. Власть меня ловит – я от нее бегаю, – разложил свой небогатый пасьянс Тарасевич. Его карты открыты, выбирать все равно начальнику. Хотя, если уж решил мотать отсюда, можно было и промолчать…

– Мы немного прозондировали МВД, особого рвения в поиске вашего отряда там нет. Но при определенных условиях, сам понимаешь, они выполнят свой долг, и Рижский централ как тебе, так и другим омоновцам, обеспечен.

– Я это знаю, – собрался Тарасевич. Напоминание про центральную Рижскую тюрьму, где до сих пор томится Сережа Парфенов, – это что, запугивание? Или его просто хотят понадежнее посадить на крючок, покрепче привязать к себе? Показать, что он от них в полной зависимости: захотят – сдадут, захотят – помилуют. А проверяют его достаточно серьезно… – Если это предупреждение для меня, если я в чем-то вас не устраиваю, я готов уйти, испариться.