— Именно из этой предпосылки я и исходила, — вздохнула Полина. — До его четырнадцатого дня рождения всё было отлично. Проблемы начались прошлой весной. Он ведёт себя, словно его держат в клетке, поэтому сейчас создать для него видимость, ощущение «разомкнутости» пространства было бы неплохо. Конечно, он и так, по сути, совершенно свободен…

— Полина, мы обе прекрасно знаем, что такое Эвен с его моральной атмосферой. — Санни улыбнулась с оттенком грусти. — Но ты гораздо лучше знаешь Радала. Как думаешь, сколько времени он сможет у нас пробыть, скажем так, без вреда для себя? Он наверняка захочет свободы в пределах города, а у нас есть масса мест, которых подростку лучше избегать.

— Свободен, говоришь? Милая, пойми, ему очень тяжело, потому что его никто не любит, и сам он тоже полюбить никого не в состоянии. Дня на четыре я его отпущу, но потом возвращай его назад. И постарайся всё-таки не упускать его из виду. Договорились?

Зачем, ну зачем это всё было?.. Радал еле слышно застонал сквозь зубы от отчаяния. Какая глупость! Не надо было идти в тот раз с Санни, не надо было соглашаться, Эвен ему не нравился, совсем. Господи, ну что за дурацкая идея эта поездка?!

…Купол города вставал у горизонта, огромный, полупрозрачный на фоне красноватого неба. Полоса Транспортной Сети шла через каменистую пустыню. Казалось, весь мир выцвел до двух цветов — бордового и чёрного, и других красок здесь просто не бывает. Пустыня — цвета засохшей крови, океан справа — как будто не вода, а антрацитовый мазут. После зелёной Терры контраст болезненно бил по глазам.

В большом аэрокаре, летящем над Полосой — впрочем, это был явно не совсем аэрокар, но как ещё назвать это приспособление, Радал не знал, — не было никого, кроме них с Санни. И обзор отличный, только вот смотреть, прямо скажем, не на что… Хоть обивку кресла изучай. Санни, сидевшая рядом, оторвалась от созерцания мрачного пейзажа и спросила:

— Ну как тебе Эвен? Ещё не разочаровался, что сюда хотел?

— Давно я тут не был. — Радал неподвижно созерцал пустыню. — Отвык. Знаешь, а по-своему на Эвене красиво. Как сказала бы Полина — «завораживающе».

Он усмехнулся. Спокойно, по-взрослому.

Машина въехала в небольшой зал станции и остановилась. Аэрокар Санни Радал узнал моментально, по спортивному виду: он уже давно понял, что его подружка любит такие машины. Серебристая изящная птичка, маленькая, невесомая на вид. Совсем не то что старомодные аэрокары Терры.

Санни перебежала через пустой зал, и боковина машины растворилась, открыв кабину. Девушка запрыгнула внутрь и похлопала по соседнему сиденью.

— Давай сюда! — позвала она Радала, который с любопытством оглядывал «птичку» снаружи. — Время.

Радал сел рядом с ней.

— Опять новая машина? — спросил он. Санни показывала ему, на чём летала раньше. За последние два года машин она сменила шесть, значит, это уже седьмая. — Спортивная?

— А ты как думал, — довольно ответила Санни, пробежавшись пальцами по возникшей перед ней объёмной панели. Её кресло изменило форму, от изголовья к затылку протянулась пара серебристых щупов. — Новая разработка, ещё не в серии. Ты перегрузки нормально переносишь?

— Нормально, я же летал тогда… — Радал осёкся. По лицу его пробежала тень. Воспоминание, ничуть не стёршееся за три года, на секунду посетило разум, и он на какое-то мгновение вспомнил тёмный коридор, в котором прятался, и страшные крики умирающих. Последний полёт, корабль, ставший за полгода почти родным. Гравитационные нагрузки во время взлётов и посадок были порядочными, куда там лёгкому катеру Санни до того, что пережил Радал совсем ещё мальчишкой. Но вместе с тем… ради того, чем он жил тогда, можно было вытерпеть и большее.

— Полетели, — попросил он. — Ты же сама говорила, что время.

Санни с хитринкой усмехнулась и кивнула. Аэрокар выскользнул наружу и прямо с места взмыл в красное небо.

На самом деле Радалу сейчас хотелось только одного — чтобы его оставили в покое. И лечь спать. Он был уверен — Светловолосый уже ждёт его в лесу, у сторожки, им надо сегодня навести порядок в доме, и ещё надо будет подумать, как прекратить дождь.

Снаружи Башню Эрес Радал до этого видел только в записях. Хаотичное нагромождение геометрических фигур высотой добрый километр. Впрочем, когда аэрокар опустился на одной из посадочных площадок, оказалось, что вблизи всё не так уж страшно, только очень строго. Впечатление усилилось в коридоре, стерильно-белоснежном и широченном, особенно когда им на пути попадались другие люди со спокойными до мертвенности лицами, волосами диких цветов и улыбками манекенов. Даже лицо Санни так же замерло, стало спокойным и учтиво-неживым.

Жилище у Санни оказалось, мягко говоря, просторным. Через холл они прошли в гостевую комнату. Стены здесь имитировали дерево, наверное, Санни специально подобрала комнату, похожую на ту, в интернате. Только кровать была шире раза в три.

— Надеюсь, тебя устроит, — сказала она. — Если что, связь со мной через комм, если что-то понадобится, можно спросить у фурнитуров, всё объяснят и покажут. Ну я пошла?

— Ага, — кивнул Радал. — Но я лучше сам.

— Тогда до вечера. Счастливо!