Царь Далдон подхватил незваного зятя под локоть и подошел ко мне.

— Это волхв наш, кудесник, избранник богов, — представил он меня заморскому гостю. Затем обратился ко мне: — Чем порадуешь?

— Благодаря вашей проницательности, царь-надежа, избежали мы беды лютой.

— Это какой же?

— То, что поведаю я сейчас, — слова не мои, а сил небесных, чью волю не в силах постичь человеческий разум. Нам же суждено лишь покорно следовать по пути, начертанному для нас свыше.

— Вещай дале, да не лги.

— Язык волхва — лишь инструмент для изъявления воли небесной.

— Говори, — поторопил меня Далдон.

Кощей, не мигая, изучал свои ногти, делая вид, что ни до меня, ни до того, что я говорю, ему и дела нет.

— Явилось мне озарение, и увидел я предостережение. И возрадовался я вашему, царь-батюшка, дару предвидеть невидимое и зреть немыслимое.

Царь польщенно заулыбался, а я продолжил:

— Пророчество мое слушайте. Если владыка земли тридесятой царь Кощей бросит взгляд на дочку цареву Алену — быть беде. Неугодно это силам небесным. Одного взгляда достаточно, чтобы тяжкие испытания обрушились на земли наши…

Кощей положил руку на гарду своего меча и проскрипел:

— Я решил жениться, и я женюсь. На царевне Алене.

— Нет! — выкрикнул я. — Ибо суждена тебе иная.

— Какая?

— Белая невеста — смерть!

— Я бессмертный.

— Такова воля богов. А им подвластно все.

Кощей скрипнул зубами и потянул меч из ножен.

Бояре отпрянули, гости иноземные приготовились к бою. Но Далдон ухватил Кощея за руку, приглашая за стол:

— Давай пировать. Негоже на пустой желудок вопросы важные решать. Завтра все обсудим.

— Хорошо, — разом остыл Кощей Бессмертный. — Как говорит моя племянница: «Утро вечера мудренее».

— Умная девочка, — похвалил Далдон.

— Лягушка, — прошептал я, впрочем, так тихо, что никто не услышал. А то за оскорбление особы царской крови укоротят на голову, и доказывай потом, что она действительно жаба.

Далдон прошествовал с Кощеем во главу стола и сделал мне знак удалиться. Сдается мне, он решил, что я затеял весь этот цирк по просьбе дочери.

Прежде чем удалиться из царского дворца, я пробрался в покои Аленушки, и мы переговорили о стратегии дальнейших действий.

Закрывая за мной дверь, она прошептала:

— Будь осторожен. Победи Чудо-Юдо и вернись. Вернись, молю…

Я поцеловал ее влажные глаза, чувствуя на губах соленый вкус слез.

— …а ежели что случится, найди няньку мою — Ягу Костеногову. Она поможет.

— Все будет хорошо, — пообещал я. Верить бы в это самому…

Конь, несущий меня на своей спине, несмотря на свою массивность, идет легко и быстро. Его огромные копыта с силой впечатываются в утоптанную землю, оставляя глубокие выемки и вьющуюся следом пыль. Благо легкий ветерок дует в лицо, да и скорость моего скакуна весьма и весьма приличная. Если погода не испортится, на что намекают надвигающиеся с севера темные груды туч, и не пойдет дождь, то до Калинова моста я доберусь засветло. Останется время осмотреть окрестности и приготовиться к поединку.

Подумав о предстоящем бое, начинаю припоминать — все ли я учел, не забыл ли чего в спешке? Верный конь, острый меч, прочный щит, крепкая пика, надежная кольчуга и отчаянная решимость победить. Последняя, правда, тает, как снег под яркими лучами солнца.

Одно приободряет — бросая вызов, я не думал, что буду так хорошо подготовлен к бою.

На выходе из ворот царской усадьбы меня перехватил паренек. Он поклонился в пояс и сказал, что его хозяин желает помочь мне в моем почетном начинании и с этой целью просит проследовать за ним, проводником, в оружейную комнату и выбрать любое необходимое мне оружие. Так я стал владельцем прекрасной двухслойной мелкозвенной кольчуги. Легкая, эластичная, на голову набрасывается капюшоном, она плотно облегает торс и свисает по самые колени, и при этом почти не сковывает движений. Прочностью же она не уступит и цельнокованым доспехам — по крайней мере, в этот клялся оружейный мастер.

По тому же принципу я выбрал и остальное снаряжение: длинную пику с железным наконечником и круглый щит, представлявший собой деревянную раму, обтянутую грубой воловьей шкурой и обитую бронзовыми бляхами.

От предложенного меча я отказался. С моим кладенцом будет мне надежнее.

Поблагодарив неожиданного помощника и велев передать его хозяину мои самые искренние заверения в том, что народ не забудет его вклада в дело мира, я распрощался и пошел к себе в хижину.

Там извлек из тайника пару ножей из нержавеющей стали и направился к кузнецу Вакуле — осуществлять бартерную сделку. Я ему дал ножи, а он мне своего коня и обещание присмотреть за Борькой, если меня какое-то время не будет в стольном граде.