Шрифт:
– Ты не ждал меня, Александр? – спросила Риши, пожирая меня своими бездонными черными глазами.
– Ну… если честно… то… не ждал, – проворчал я, закуривая.
– Я понимаю, тебе тяжело меня видеть… После всего, что произошло.
– Ты очень проницательная девушка, Риши. – В моем голосе звучала издевка.
– Но, понимаешь, я подумала, что… – Риши спрятала глаза. – Может быть, мне уйти?
Каюсь, сначала я хотел сказать «уходи». Кадет Северной Военно-Космической Академии Александр Пушкин наверняка так и сказал бы. Но военнопленный Саша Пушкин после охоты на курицу в аномальных степях планеты Глагол начал смотреть на вещи шире. И жизненный принцип пилота Фраймана (тоже, кстати, покойного) – «все похрен в этом лучшем из миров» – Саша Пушкин проработал на собственной шкуре. В общем, этот второй Саша Пушкин нашел в себе силы улыбнуться.
– Не нужно уходить, Иришка. Лучше оставайся. Раз уж пришла…
Риши с облегчением вздохнула. Еще бы – проделать такой путь, чтобы получить от ворот поворот! Кстати, о пути. Одна мысль просто-таки не давала мне покоя.
– Послушай, Риши, – я перешел на полушепот, – я понимаю, Большой Муром – нейтральная территория. И все же… Мы с тобой – офицеры армий, которые ведут беспощадную войну. Бог с ним, с моим замечательным начальством… Меня беспокоит другое: как посмотрит на нашу встречу твое? Ты, конечно, в увольнении. Но ведь офицер и в увольнении не имеет права…
– Я больше не офицер, – упавшим голосом оборвала меня Риши.
– Ах, ну да… – Я хлопнул себя ладонью по лбу. – Ферван Мадарасп говорил мне, что тебя разжаловали в сержанты. И перебросили на должность инструктора «Атурана»… Правильно?
– Ферван? Ферван Мадарасп?
– Ты с ним знакома?
– Знакома. – Риши кивнула. – Была знакома. Несколько лет назад. Низкий человек…
«Скотина еще та!» – мысленно согласился я.
– Постой? Ты сказала – «несколько лет назад»? Но Ферван говорил, что видел тебя совсем недавно! Еще приветы мне от тебя передавал…
– Он лгал! – Риши гневно сверкнула глазами.
– Значит, ты не передавала мне приветов?
– Я скорее лишила бы себя жизни, чем передала тебе что-либо через человека, подобного Фервану Мадараспу!
– Но в таком случае откуда он знает, что ты стала инструктором «Атурана»?
– Я никогда не согласилась бы на должность инструктора, Александр, – нахмурилась Риши. – Тем более – у егерей. Не забывай: я настоящий пехлеван, из старинного рода! А не эти выскочки, чьи родители были произведены из демов!
– Так, значит, тебя не разжаловали по результатом расшифровки черного ящика с «Яузы»?
– Меня? Разжаловали? Напротив! Мне даже предлагали повышение в должности! Но я отказалась. Черный ящик с «Яузы» вообще не нашли… Что не сгорело в атмосфере, утонуло в океане Фелиции.
«А-а… Вот в чем дело! Значит, Риши крупно повезло! Едва ли ее стали бы повышать, если бы услышали наши с ней разговорчики… Ну да какое это теперь имеет значение?»
– Выходит, ты ушла из армии?
Риши сдержанно кивнула. Эстет, все еще живущий в моей душе, мимоходом отметил, что гнев очень идет Иришке. Когда она сердится, ее лицо обретает какую-то бесконечно притягательную живость.
– Просто так взяла – и ушла? В военное время? – Я был удивлен. – А как же Родина?
– Родина сейчас сильна как никогда. Моя помощь ей уже не требуется. Вдобавок у меня уважительная причина.
– Причина?
Риши посмотрела на меня грустными глазами.
– Ранение, Александр. Я же была ранена, ты помнишь?
Конечно, я помнил. Точнее, вспомнил только что.
– Да… Переломы… Кажется, сотрясение мозга, да? – Несмотря на все старания, соображал я по-прежнему плохо. Попробуй-ка посоображай после этой муромской водки на березовых почках. Градус вроде бы тот же, что у нашей, земной «Столичной». А эффект – термоядерный…
– И сотрясение тоже. Осколок порвал мне грудь. Рана была вот такой. – Разведенными указательным и большим пальцами Риши показала, какой именно. – Едва заклеили.
– Но теперь ведь все в порядке?
– Теперь все в порядке, – эхом повторила Риши. – За исключением того, что теперь у меня правое легкое – клон…
– Гм… Значит, Ферван солгал?
– Думаю, он способен на это, – отозвалась Риши.
«Да он вообще способный парень, – подумал я. – Только зачем ему было это вранье? Чтобы втереться ко мне в доверие? Чтобы облегчить вербовку в ДОА?» Тема была интересной. Но несвоевременной.
Занавеска отошла в сторону. Показалась румяная мордашка Забавы. Глаза официантки лучились плохо скрываемым любопытством.
– Чего-нибудь желаете? – спросила она.
Я вопросительно посмотрел на Риши.
– Я бы выпила… Например, водки.
«А Риши времени зря не теряет. В „Чахре“, помнится, крепче сухого вина ничего не употребляла».
– Прекрасно. Значит, еще одну стопочку, – подытожил я.
– Закуски не надо, – добавила Риши.
Мы выпили за встречу.
Но легче нам от этого не стало. Наоборот, водка лишь усугубила неловкость. Впрочем, если бы спиртное и впрямь снимало все проблемы в общении с Другим, как обещает знаменитая водочная реклама с пляшущим зеленым осьминожиком, Великораса уже давно превратилась бы в Расу Галактических Алкоголиков. Ведь что, если так подумать, представляет собой война? Не что иное, как энергичную попытку наладить беспроблемное общение. Хоть бы и ценой уничтожения собеседника.