– А манихеи? Кто они?

– В манихейство перешли несколько наших научных экспедиций. Почти в полном составе. И, понимая, что ничего хорошего им в Великой Конкордии не светит, остались жить здесь.

– Но как?! Без подвоза продовольствия, без нормальной воды?.. Они же люди?!

– Какая природа, такие здесь и люди, – жестко сказал Ферван. – Во всех смыслах извращенные. Чтобы приспособиться к местным условиям, им потребовалось некоторое время, но у них были два существенных преимущества перед ашвантами.

– Да ну? Я думал, у ашвантов всегда есть не менее сорока четырех преимуществ перед любым еретиком, ведь на их стороне – сама Истина, Аша!

– Это так, – серьезно сказал Ферван, проигнорировав мою иронию. – Но здесь, на этой планете, злотворный Ангра-Манью силен, как нигде. К тому же первоманихеи не имели выбора. Им оставалось либо найти пути к выживанию здесь, либо предстать перед судом заотаров и получить суровый, но заслуженный приговор. Подобная постановка вопроса, знаете ли, стимулирует сообразительность… Ну и главное: почти все ренегаты принадлежали к касте энтли, они изучили планету лучше кого бы то ни было и собрали бесценной информации больше, чем последующие поколения исследователей, которые конструировали нашу спецтехнику…

– Не понимаю. Как это возможно?! Если Конкордия никогда не прекращала исследований на планете, значит, вам удалось собрать о ней море информации! Все эти визоры, детекторы… Очень впечатляет! Как могла горстка этих ваших манихейцев…

– Манихеев, – поправил Ферван. – Погодите, Александр, не горячитесь. Мы с вами сейчас снова подступили к границам запретного знания. Если позволите, я не буду отвечать на ваш вопрос.

– Да пожалуйста, – буркнул я. – И вообще – вопросов больше не имею.

На самом деле проклятущему егерю удалось вывести меня из равновесия.

«Вот черт! Надо же так уметь!»

Через несколько минут неловкого молчания Ферван сказал:

– Кстати, уже можно снять шлем… Я весь вспотел, уф…

Я не стал играть в игры вроде «я обиделся, вас не слышу» и мигом стащил остобуревшую лакированную сферу.

«Не забывай, Саша, ты здесь не на правах частного лица, – сказал я себе. – Ты принимал присягу, ты офицер Российской Директории. И хотя ты находишься в плену, это еще не значит, что у тебя совсем нет служебных обязанностей. И сейчас твоя главная обязанность – узнать о Глаголе как можно больше!»

Я поглядел на пехлевана в упор и сказал:

– Ферван, дайте мне шанс хотя бы угадать, что здесь происходит!

– Угадать?

– Да. Я расскажу вам историю манихеев, как она мне видится, а вы намекнете мне, близок ли я к истине.

– Александр… – Ферван доверительно понизил голос. – Не надо себя утруждать… Я отвечу вам и так… В конце концов, искренность и правдивость никогда еще не вредили ашванту… Главное вы все равно не угадаете, а без этого главного сочинить убедительную историю манихеев немыслимо. Дело в том, что здесь были обнаружены несколько искусственных объектов неземного происхождения.

«И даже так!»

– Если вы читали хотя бы одну книгу по ксеноархеологии, вам должно быть известно, что все искусственные объекты внеземного происхождения делятся на две большие группы: архаические и техногенные.

Что ж я, совсем темный, научпопа не читал?

Термины эти мне были известны. На первый взгляд – странная классификация. Так, что-то вроде парового экипажа сирхов считается объектом архаическим, хотя явно требует для своего изготовления сравнительно развитой технологии – хотя бы на уровне земного XVIII века. В то же время полированные каменные шары с естественных спутников Клары называются техногенными. И это при том, что не раз уже и не два наши группы экспериментальной истории создавали их точные копии буквально молотком и зубилом. Единственный нюансик заключался в том, что, помимо древнеегипетских шлифовальных инструментов, при полировке каменных шаров до нужной кондиции приходилось использовать не что-нибудь, а едкий сок особой лианы, произрастающей на Кларе.

Но, если вдуматься, классификация вполне логична. К архаическим ученые относят все те предметы, назначение и процесс изготовления которых понятны или хотя бы кажутся понятными. А к техногенным – различные «вещи в себе» (Исса когда-то указала мне, что строгое философское значение у этого термина другое, но что поделаешь: журналистские штампы сильнее Канта).

В пестрой группе техногенных ксенообъектов соседствуют крошечные фитюлечки вроде пресловутых «подкованных блох» с астероида Шрамма и Тяжелое Ожерелье – знаменитый ансамбль из одиннадцати черных дыр в системе Чентанда. В ту же группу попадают всевозможные шарики, «жетоны», «стаканы» и прочая бессмысленная дребедень, которая, однако, по тем или иным причинам не может быть воспроизведена на современном уровне земной технологии. О «жетонах» вскользь упоминают многие книжки из широкоизвестной серии «Загадки Космоса», но, как правило, авторам сказать о них нечего, кроме «материал неизвестен, аномальные физические свойства не выявлены».

Исключение составляют, пожалуй, только мертвые бесхозные звездолеты, загруженные под завязку плазменными бомбами, которые – при всей очевидности назначения и сносной технологической прозрачности – все-таки великодушно причисляются к объектам техногенным. Ну еще бы!

Понятно, короче говоря, что я ответил Фервану.

– Да, знаю.

– Так вот, здесь были найдены техногенные ксеносооружения. Пять конструкций, похожих на панцири земных ископаемых аммонитов. Из-за этого сходства их назвали просто «улитками». Каждая «улитка» была не очень большой, размером с танк. Как это обычно бывает с техногенными ксеносооружениями, проникнуть внутрь не удавалось довольно долго. А потом это все-таки случилось. Тот, кто первым вошел в «улитку», был манихеем по имени Вохур.