— Я уехал в школу, а ты осталась. — Перри пожал плечами и вздохнул. — А когда я вернулся, ты была по уши влюблена в Лукаса и больше не лазила по деревьям. Тогда мы страшно поссорились. Первый и единственный раз в жизни не ты мне, а я тебе надрал уши.

Она тихонько рассмеялась и схватилась за больной бок, но слезы все же выступили у нее на глаза.

— Я что-то не так сказал? — перепугался Перри и накрыл ее больную руку своей теплой ладонью. Она с трудом улыбнулась, превозмогая боль.

— Как бы я хотела вспомнить те года, но не могу. Однако я всегда буду помнить твою доброту. Ты был добр ко мне, когда я особенно нуждалась в дружеском участии. — В безотчетном порыве нежности она погладила его по щеке. — Я не стану ловить тебя на слове, Перри, можешь не волноваться.

Они весело рассмеялись, но в следующий момент Перри резко отстранился, и рука Джессики повисла в воздухе. Девушка обернулась и вздрогнула. На пороге стояли Лукас, его мать и ее воспитанница.

Лукас, пристально глядя на Джессику, подошел к ней. Глаза его, как и глаза Перри, вдруг стали черными, как грозовая туча. Когда он наклонился к ней, она вся сжалась, предвидя вспышку гнева. Но вместо упрека он подарил ей поцелуй — медленный и властный. Этот поцелуй потряс Джессику до глубины души.

Когда Лукас выпрямился, он прерывисто дышал, а щеки его стали пунцовыми, как бархат, которым была обита ее кровать. Лукас долго не сводил с нее изучающего взгляда, а потом вдруг улыбнулся. Взволнованная Джессика перевела взгляд на его мать и подопечную. Миссис Уайльд улыбалась; лицо Элли было каменным, но глаза ее метали молнии ярости.

— Я рада видеть, что ты поправляешься, Джессика, — дружелюбным тоном приветствовала девушку Розмари Уайльд. Она опустилась на стул, предложенный ей племянником, и благодарно улыбнулась ему. — Спасибо, Перри. Мы с Элли недоумевали, куда ты подевался.

— Гм… — замялся молодой человек. — В это время дня я обычно навещаю Джессику, — после небольшой паузы пояснил он.

— Ах да. Белла нам говорила, — вспомнила мать Лукаса.

Взяв стул, Лукас придвинул его к Джессике, сел и сказал:

— Я просил Перри присматривать за моей невестой в мое отсутствие. А где, кстати, сестра Бригитта?

Голос его звучал весело, но Джессика слышала в нем упрек. Ее опять уличили в нарушении одного из главных правил хорошего поведения: в отсутствие опекающей ее дамы она принимала у себя посетителя-мужчину — если так можно было назвать Перри, — а ей, больше, чем кому бы то ни было, следовало быть осторожной. И когда же наконец она научится вести себя прилично?

Джессика натянуто улыбнулась, отвечая Розмари:

— Миссис Хэйг попросила сестру Бригитту помочь одной из горничных, у которой разболелся зуб. Кажется, этот зуб надо удалить. Сестра Бригитта вот-вот вернется.

Пытаясь привлечь к себе внимание Джессики, Лукас дотронулся до ее левой руки, все еще перевязанной в запястье.

— Я кое-что привез тебе из Лондона. Посмотри, — сказал он, вручая ей маленькую коробочку.

Джессика открыла коробочку и увидела кольцо — тонкое золотое кольцо филигранной работы с сапфиром. Лукас взял кольцо и надел ей на палец. Джессика смотрела на свою руку, а в голове у нее постепенно возникал образ или, возможно, обрывок воспоминания, а может быть, сна.

Не плачь, Джесс. Я куплю тебе кольцо с сапфиром.

Она попыталась припомнить еще хоть что-нибудь, но чем сильнее она этого хотела, тем туманнее становилась картина в ее мозгу, а память окутывал густой мрак.

— Тебе не нравится кольцо, Джесс? — спросил Лукас. — Я куплю тебе другое.

Джессика вздрогнула, посмотрела на молодого человека и ответила:

— Оно мне очень нравится, Лукас. Прекрасное кольцо.

Но она не должна была принимать это кольцо. Ей нужно возразить прежде, чем станет поздно. Но она не могла заставить себя сделать это и опозорить Лукаса в присутствии его матери и подопечной. Она подняла на Розмари полные отчаяния глаза, моля ее о помощи.

— Оно прекрасно, — повторила Джессика лишенным всякой выразительности голосом.

В дверях, мешая друг другу, внезапно появились сестра Бригитта и сестра Эльвира.

— Мы встретились на лестнице! — сообщила сестра Бригитта и восторженно воскликнула: — Ах, какое великолепное кольцо!

Сестры склонились над Джессикой, шумно восхищаясь кольцом. Девушка что-то говорила, отвечая на их вопросы. У нее начинала кружиться голова.

— Я не одобряю долгие помолвки, — объявила сестра Эльвира, — как, впрочем, и мать-настоятельница. Сегодня утром я получила от нее письмо. Она пишет, ну, в общем, она пишет о многом, но… — Не в силах скрыть возбуждение, пухленькая монахиня раскачивалась на каблуках. — Ты сама сможешь прочитать. Она написала и тебе, Джессика, — сказала она и протянула девушке запечатанный конверт.

Сломав печать, Джессика прочитала коротенькое послание. Ей с трудом верилось, что эти несколько скупых строк вышли из-под пера преподобной матери-настоятельницы. Они казались ей приказом свыше. Суть письма сводилась к тому, что Джессика обязана выйти замуж за Лукаса Уайльда ради сохранения доброго имени сестер ордена Девы Марии.

— О чем она пишет? — спросил Лукас.

Джессика растерянно воззрилась на письмо, а потом подняла недоумевающий взгляд на своего жениха.

— Преподобная мать требует, — ответила она, — чтобы мы поженились немедленно.