— В Хэйг-хаусе. Ты не помнишь? — забеспокоился Лукас. — Мне позвать сестру Бригитту? Ее комната напротив. Я сейчас вернусь с ней.

Он видел, как она медленно приходила в себя, в глазах появилась искорка понимания. Нижняя губа задрожала.

— Лукас, обними меня, — взмолилась Джессика.

— Джесс! — Он опустился на край кровати и прижал девушку к груди. — Я с тобой, Джесс. Что случилось?

— Не знаю! Я не знаю! — простонала она. — Не уходи от меня! Не оставляй меня! Лукас, обещай, что не покинешь меня!

— Обещаю, — торжественно произнес он. — Обещаю…

Она не могла успокоиться, пока он не лег рядом и не заключил ее в объятья. Джессика доверчиво прильнула к нему.

— Мне страшно, — прошептала она.

— Это всего лишь дурной сон, — повторил Лукас.

— Сон? — не поняла она.

— Да, просто сон, — заверил он ее.

Джессика расслабилась. Глаза у нее закрылись.

Несколько минут Лукас лежал неподвижно, а затем попытался высвободиться из ее объятий. Но даже во сне она не отпускала его. Он не смог сдержать улыбки.

— Джесс, что мне с тобой делать? — прошептал Дандас.

Он закрыл глаза и погрузился в сон.

Утром, проснувшись, она сразу забыла и про Голос, и про дурной сон. У нее появилась целая масса причин для беспокойства. В дверях, с лицами перекошенными от ужаса, замерли викарий и его жена. Из-за их плеча круглыми от удивления глазами смотрел на нее Перри. А на ее постели, укрытый по подбородок одеялом, мирно посапывал Лукас.

— Ох, мы только спали на одной постели, — сказала Джессика в свое оправдание и ткнула Лукаса локтем в бок.

Потом она отгородилась ото всех стеной молчания.

Большую часть дня Джессика спала, но, время от времени просыпаясь, она ощущала такую слабость, что с трудом поднимала голову с подушки. Она была почти уверена в том, что сама внушает себе это отвратительное чувство слабости из желания отдалить последствия своего чудовищного проступка. Она чувствовала себя виноватой и униженной. Просыпаясь, она каждый раз думала об этом и от стыда прятала лицо в подушку.

К счастью, в ее памяти сохранились лишь отдельные образы того, что происходило в то ужасное утро, когда она, проснувшись в постели рядом с Лукасом, увидела в дверях викария и его жену, застывших, будто каменные столбы. Ей запомнился Лукас, поднимающийся с ее постели и невозмутимо приветствующий посетителей, словно они застали его за чашкой чая; сестра Эльвира, сочувствующая и в то же время отрешенная и далекая от происходящего, успокаивающая ее и обещающая, что все скоро уладится; и опять Лукас, учтивый и улыбающийся, просит ее стать его женой. Но если задуматься, то он не просил ее выйти за него замуж, а говорил, что нет другого выхода после того, что произошло ночью. А что, собственно, произошло? Они просто спали в ее постели, и их застали вместе.

И опять во всем виновата была она. Она пыталась убедить себя в том, что выстоит, что у нее хватит сил не поддаться на уговоры, что никто не сможет заставить ее сделать то, чего она делать не желает, а она не хотела выходить замуж за человека, который не любил ее. Когда она поправится, то прямо в глаза выскажет каждому из них все, что о нем думает. И в первую очередь — Лукасу. Но Лукас уехал в Лондон по делам, и все опять пошло своим чередом. Ее навещали многочисленные гости, желали ей счастья или более деликатно намекали на ее предстоящее замужество. Ее слабых возражений никто не принимал всерьез.

В отсутствие Лукаса Джессика чувствовала себя одинокой. Она боялась Голоса и того, что, возможно, она теряет рассудок. На самом деле ее Голос существует или нет? Она все спрашивала и спрашивала себя об этом, но не находила ответа. Мысли с головокружительной скоростью сменяли друг друга.

Ей не нравился Хэйг-хаус. Ей хотелось домой, в Хокс-хилл. Она скучала по мальчишкам и монахиням. Но на все просьбы увезти ее из дома Хэйгов сестра Эльвира твердо отвечала: «Нет». Монахиня говорила, что теперь, когда Джессика стала нареченной лорда Дандаса, она не может вернуться к прошлой жизни, словно ничего не произошло. Когда лорд Дандас вернется, он решит, как быть дальше. А пока сестра Эльвира послала письмо матери-настоятельнице, сообщая ей о счастливых событиях в жизни Джессики.

Единственным человеком, посещений которого девушка с радостью ожидала, был Перри Уайльд. С ним она чувствовала себя уверенно, только с ним могла быть откровенной. Он тоже не понимал, почему она должна выйти замуж за Лукаса. Соглашаясь с ней, Перри вовсе не проявлял тактичности. Напротив, он бывал искренен до грубости. Она дорожила его мнением и выделяла среди людей, которые желали ей счастья, но, избегали смотреть в глаза.

Прошло две недели с рокового происшествия на балу, а Джессика все еще болела. Сегодня она с большим, чем обычно, нетерпением ждала визита Перри. В доме царила суматоха, готовились к ежегодному балу арендаторов, который должен состояться этим вечером. Хотя круг приглашенных ограничивался местной знатью, подготовка шла уже несколько дней, отнимая у Беллы много сил и все ее время. Уже давно она не навещала Джессику.