И она продолжила уже более миролюбивым тоном:

— Если вы желали узнать что-то обо мне, вам следовало обратиться непосредственно ко мне, — в ее голосе послышались нотки сожаления.

— Именно это я сейчас и делаю, — сказал он. — Поэтому и спрашиваю тебя, правда ли то, что мне рассказали? Ты на самом деле потеряла память, Джесс?

Она подняла на него недоверчивый взгляд.

— Вы действительно считаете, что я могла дурачить монахинь в течение трех лет? — вопросом на вопрос ответила она.

Но он лишь пожал плечами.

— Я не утверждаю, — сказал он, — что несчастный случай прошел для тебя без последствий, однако могу предположить, что, придя в себя, ты, возможно, решила, что жизнь среди монахинь легче, чем та, которую ты вела здесь.

Было совершенно очевидно, что он понятия не имел о том особом монашеском ордене, в котором она оказалась, а также о том, сколько труда и самоотверженности требует забота о бездомных детях и уход за больными в лазарете. Неужели он считал, что всю грязную и тяжелую работу вместо монахинь выполняла целая армия слуг? Что он мог знать о жизни женщины, лишенной памяти, прошлого и даже имени? К горлу подступил комок, когда она вспомнила первые месяцы, проведенные в монастыре. Тогда она жила лишь надеждой на то, что в конце концов за ней явится отец, мать, брат, сестра… Кто-нибудь… Надежды и мечты — только они помогли ей выстоять, не лишиться рассудка. Но когда надежды постепенно рухнули, их место заняло отчаяние. Спасение она находила в молитве и непрестанном труде.

Теперь все было иначе. Она стала реальной личностью, обрела реальное имя. У нее имелось прошлое. Возможно, память никогда не вернется к ней, но Джессика может попытаться заполнить пробелы в собственной биографии фактами из своей жизни, о которых знают люди. Стоит только расспросить их об этом. Ведь за три дня она неплохо в этом преуспела.

Она снова окинула Лукаса быстрым взглядом. Он мог бы помочь ей скорее достичь этой цели, если бы только согласился ответить на несколько ее вопросов.

— Лукас, — промолвила она примирительным тоном, — что мне надо сделать для того, чтобы вы мне поверили?

— Можешь начать с того, что скажешь мне, когда точно ты узнала, что твоего отца убили, — предложил он.

Ответ едва не сорвался у нее с языка — ей очень хотелось сообщить ему, что она выяснила это менее получаса назад у адвоката, но вовремя спохватилась, заметив ловушку. Ведь она опрометчиво уже призналась ему, что возвратилась сюда для того, чтобы отыскать убийцу. Если Лукас в самом деле побывал в Хокс-хилле и расспрашивал там монахинь, то он непременно заметит противоречия в ее рассказе.

— Я узнала об этом в монастыре, — уклончиво ответила она и глубоко вздохнула.

— От женщины, которая опознала тебя? — уточнил Лукас.

Джессика поняла, к чему он клонит, и попыталась перехитрить его, перейдя в наступление.

— Вы действительно ездили в Хокс-хилл, чтобы шпионить за мной! — воскликнула она с досадой. — Что ж, вы и не могли получить ответы на некоторые свои вопросы от сестер, поскольку им известно далеко не все. Я… я не говорила им про моего отца… Я… я просто… Я не могла…

Изучающе глядя ей в лицо, Лукас произнес:

— Это не все. Будь любезна, объясни, что же такое произошло между нами три дня назад? Если бы ты все забыла, я был 6ы для тебя человеком посторонним. Так как же ты могла позволить мне почти овладеть тобой прямо на кухонном столе? Неужели это как-то связано с потерей памяти?

Девушка вдруг растерялась.

— Вы хотите сказать, что мы были любовниками? — испуганно спросила она.

Его глаза, не моргая, изучали ее лицо. Спустя минуту Лукас вздохнул и сказал:

— Нет, мы не были любовниками. Однако мне хотелось бы понять, что все-таки происходит. Если ты не знала, кто я такой, то почему ты упала в мои объятия, когда я приехал в Хокс-хилл?

Радостная волна облегчения прокатилась по ее телу. Джессика презрительно фыркнула и предложила объяснение, которое, как она полагала, могло устроить Лукаса:

— Вы напали на меня, и я от испуга едва не потеряла сознание. Затем вы обняли меня, а я так и не поняла, что делаю и к чему это приведет. — Произнося эти слова, она глядела ему в глаза. — Я ничего не знаю о мужчинах, Лукас. Если я и была когда-то влюблена в вас, то у меня об этом не сохранилось никаких воспоминаний.

— Ты навсегда забыла прошлое, Джесс, или память может к тебе вернуться? — озабоченно спросил он.

Джессика не сразу ответила, но, решив, что это вопрос весьма серьезный, подумав, сказала:

— Года три назад мне говорили, что память, скорее всего, вернется ко мне через несколько дней. Но когда этого не случилось, мне объяснили, что я могу вспомнить все внезапно, в любой момент… или же никогда…

Он пристально посмотрел на нее, а потом мягко произнес:

— Я все еще не верю тебе, Джесс.