– Нисколько не удивлена, – Мэгги вздохнула. – Я сама могла в этом убедиться. Слишком многие ведут себя, как Лидия. Им нравится участвовать в тайных организациях, но на деле они не готовы помочь.

– В любом случае, Чарльз никогда не добьется успеха.

– Неужели все его сторонники так бессильны?

– Не бессильны, если быть точным, но шотландцам после неудачного восстания нужно больше думать об экономике, чём о политике, иначе не выжить.

– Как ты можешь говорить подобное! Ведь именно английское правительство виновато в наших бедах! – возмутилась Мэгги.

– Я не оправдываю наше правительство. Англичане слишком далеко зашли в политической войне против кланов и в попытках изменить веками устоявшийся жизненный уклад в горной Шотландии. Но здесь больше всего якобитов, и они довольно сильны. Поэтому здесь повсюду разбросаны английские форты, призванные держать местных жителей в страхе.

– Нас не так просто запугать, сэр. Ты сам мог убедиться в этом, – в голове промелькнула догадка, и долго не раздумывая, Мэгги спросила: – Значит, ты именно поэтому согласился поехать сюда? Чтобы шпионить, а затем докладывать обо всем своему драгоценному правительству? Да, только поэтому ты согласился сопровождать меня домой, хотя до этого не горел желанием сюда ехать.

Молчание графа было достаточно красноречивым, и Мэгги почувствовала в сердце холодок. Неужели он что-то узнал? Неужели успел доложить Райдеру?

– И все это время ты посылал Райдеру письма с подробным отчетом о происходящем здесь, предавая отца и всех нас? Клянусь, Эдвард, если ты…

– Я не писал ничего, но только потому, что не знал, как отправить письмо в Лондон, – честно ответил Ротвелл. – Признаюсь, мне дали такое задание. Я не представлял себе, что Долина Друмин находится так далеко от форта Огастес и форта Вильям. Рассчитывал, что найду человека, который станет переправлять информацию в Лондон. Именно этого хотел Райдер. В своем письме он порицает меня за пренебрежение своими обязанностями. Если хочешь, можешь прочитать сама, я не возражаю. Но прежде должен кое-что тебе сказать.

– Говори, я слушаю, – Мэгги была потрясена тем, что граф разрешил прочитать адресованное ему письмо. Горцы никогда не посвящают женщин в свои дела.

– Мэгги, настало время вернуться в Лондон, На нее накатилась волна разочарования, но девушка постаралась не выдать этого.

– Никогда не знала, что узнаю о твоем отъезде с сожалением. Отец, наверное, тоже будет скучать без тебя.

Ротвелл покачал головой.

– Твой отец, возможно, и будет скучать, но тебе не придется, дорогая, потому что ты поедешь со мной.

– В Лондон? Но мой дом здесь, в Долине Друмин. Теперь это и твоя земля, ты можешь превратить Долину в свое главное поместье. У меня нет никакого желания возвращаться в Лондон!

Мэгги только сейчас поняла, что не задумывалась над главным вопросом: если их брак сохранится, ей придется жить там, где живет Ротвелл. Разве она сможет покинуть Долину Друмин? Но и с Ротвеллом не хотелось расставаться.

Должно быть, он догадался о буре чувств в ее душе.

– Моя жизнь сосредоточена в Лондоне в течение уже многих лет. Ты должна поехать со мной. Я надеялся, ты сама хочешь отправиться в Лондон.

– Я… его грустная улыбка остановила поток слов, готовый сорваться с ее языка. Мэгги не кривила душой, когда говорила, что будет скучать по нему, но мысль постоянно жить в Лондоне пугала. Невозможно отказаться от красоты горной Шотландии, поменять ее на грязные и пыльные улицы, даже если из окна ее будущего дома открывается приятный вид на Темзу.

– Я не могу уехать. Знаю, ты будешь злиться, но не смогу жить в Лондоне. Я там зачахну и умру.

– Дорогая, ты вовсе не так слаба, – тон Ротвелла был спокойным. – Боюсь, у тебя нет выбора – теперь ты моя жена и есть определенные обязательства.

Неожиданно перед глазами встал образ того Ротвелла, которого Мэгги впервые увидела в Лондоне. Сидящий перед ней мужчина разительно отличался от напыщенного фата, лениво растягивающего слова. Мэгги поняла, что никогда не смогла бы полюбить того Ротвелла, да и он вряд ли полюбил бы ее. Достаточно вспомнить, с каким презрением он смотрел, когда Джеймс втащил ее в кабинет. Возможно, граф и сейчас не любит ее, всего лишь испытывает страсть. Если бы Ротвелл любил ее, то понял, как ужасает Мэгги мысль покинуть Долину Друмин.

– Я не поеду, – голос звучал безжизненно. — И не думай, что сможешь заставить. За меня заступятся все горцы. А твое слово им не указ.

К глазам подступили слезы. Мэгги не собиралась ставить Ротвелла перед выбором между Лондоном и ею и теперь понимала – их ждет развод. Ротвелл без труда устроит это, но Мэгги хотела развода меньше всего на свете.

Она думала, что граф разозлится, но тот только сказал:

– Я предупреждал, что не потерплю угроз в свой адрес, и вполне могу показать свою власть, если ты меня к этому вынудишь. Запомни, теперь я хозяин Долины Друмин, а те твой отец, и он, и все остальные прекрасно знают об этом. Я предполагал, что ты не захочешь поехать, поэтому не спешил с отъездом, но обстоятельства изменились, и мне нужно вернуться в Лондон как можно скорее.