Адриана вздохнула:

– Мы все знали, что этот день когда-нибудь настанет. Ей поможет советом ее мать: Моника не глупая женщина. Нам следует ее выслушать. – Она поставила чашку. – Во всяком случае, это неизбежно. Они должны найти себе мужей, и лучше сделать это побыстрее.

Гэбриел кивнул, но выражение его лица оставалось мрачным.

– Я волновался по этому поводу с тех пор, как мы вернулись. Я не хочу, чтобы она пошла моим путем.

Джулиан встал.

– У нее есть мы все, Гэбриел. И у тебя тоже – Он указал рукой на дом. – Если мы собираемся приехать в Хартворд-Холл до того, как стемнеет, нам нужно отправляться. Ты идешь, Кассандра?

– Не сегодня, я приеду завтра утром. Сегодня вечером у меня есть кое-какие дела.

Джулиан кивнул. Проходя мимо Кассандры, он дотронулся до ее плеча в знак понимания и поддержки. Кассандра так же быстро коснулась его пальцев в знак благодарности.

Она не лгала, у нее действительно было дело. Вечером Кассандра надела темно-синий шелковый плащ с капюшоном, скрывшим ее волосы, и направилась по адресу, который узнала при знакомстве.

Стоя в тени дома напротив, она терпеливо дождалась того момента, когда Бэзил выйдет и сядет в ожидавшую его карету. Когда экипаж скрылся из виду, Кассандра быстро вышла из укрытия и пересекла шумную улицу, скинув на ходу капюшон.

Дверь открыл слуга в красной ливрее.

– Добрый вечер, – произнесла Кассандра, – я леди Кассандра Сент-Ивз, я хотела бы видеть графиню.

Слуга впустил ее в дом. Внутри пахло апельсинами и неизвестными ей специями. Она вошла в маленькую скромную гостиную, бестолково обставленную в китайском стиле.

– Подождите здесь, – сказал слуга, – я поищу графиню.

Как Кассандра и ожидала, вошла Аннализа. Она очень обрадовалась.

– Леди Кассандра! – воскликнула она, подходя к ней и целуя в обе щеки. – Я так рада вас видеть! Не хотите ли выпить вина или поесть чего-нибудь? Пожалуйста, проходите в сад.

До этого момента Кассандре удавалось разделять в себе чувство вины и любовь. Но сейчас сама мысль о том, чтобы позволить себе любить Бэзила, казалась ей чудовищной. Одетая этим вечером в самое скромное платье из серого шелка, с волосами, покрытыми чепцом, эта девочка была так болезненно молода и полна энергии, что у Кассандры разрывалось сердце.

Она постарается сделать все правильно и будет молиться, чтобы ее вероломство никогда не было обнаружено. Она широко улыбнулась и взяла Аннализу за руку:

– Большое спасибо.

Двор был выложен кирпичом между аккуратными цветочными клумбами, на мгновение Кассандра остановилась.

– Совершенно по-итальянски, не правда ли?

– Да! Думаю, именно поэтому мой муж и выбрал этот дом. Я много раз рассказывала ему о садах при монастыре, а этот очень похож на них.

– Он очень добрый человек.

Они присели, и Кассандра с благодарностью приняла бокал вина.

Они весело болтали о садах, о путешествии Кассандры по Италии и прочей ерунде.

– Надеюсь, вы не сочтете меня слишком бесцеремонной, графиня, но я пришла к вам сегодня по делу – наконец произнесла Кассандра.

– Я так и подумала.

Аннализа сложила на коленях свои маленькие руки.

– Пожалуйста, говорите, я не сочту это бесцеремонностью.

Кассандра вздохнула.

– Мне бы хотелось поговорить о вашем муже.

Аннализа удивилась:

– Почему?

– Я подумала о том, что вы мне рассказали. О том что он не желает делить с вами брачное ложе.

Аннализа улыбнулась:

– Но у него, по-моему, есть любовница Я почувствовала ее присутствие сегодня утром, когда он вернулся.

Грех, грех и снова грех!

– О, я уверена, что нет.

– Я не возражаю против этого, – спокойно ответила Аннализа. – У мужчин ведь есть свои потребности правда?

– Думаю, что да.

Это было не то, чего она ожидала.

– Но почему это не вы? Из всех мужей, которых мог дать вам Господь, такие, как он, – большая редкость.

Девушка нахмурилась, разглядывая цветы перед собой.

– Его сердце отдано другой, – ответила она. – Я знала это с самого начала, с первой ночи, когда он порезал палец и пролил кровь на простыни, а потом всю ночь писал стихи. Иногда я чувствую, что он в отчаянии, когда пишет подобным образом.

Кассандра тяжело вздохнула, ее сердце болело при мысли о Бэзиле – отчаявшемся, печальном и думающем о ней. Могло ли случиться так, что все они стали жертвами одной чудовищной ошибки? Что это, ужасный каприз богов? Что, если своим поступком она исправит содеянное? И все же есть ли у нее выбор?